— Матрён, — негромко произнес Валерка. — А где у нас сейчас белье стирают?
— Ага! — воскликнула свекровка. — То есть ты сама-то рученьки не мараешь свои белые. А слов-то было, слов!
— Если честно, давно в самом деле ничего не стирала, — признался Валерка, который вспомнил тот платок, которым вытер кровь из разбитого кулака. Платок тогда пришлось торопливо стирать в холодной воде и тайком сушить. А то его бы начали ругать, стыдить и кудахтать. — Буквально вчера…
На нем скрестились взгляды присутствующих. Повисла неловкая пауза.
— Да, чего же вы сами-то, — всплеснула руками Глашка.
— Надобно было меня кликнуть, — Парашка прижала руки к груди.
— Брешешь!
— Да быть того не может…
— Любой труд почетен, и ежели барыня находит успокоение души в делах земных…
— Ой, все! — воскликнул Валерка. — Поступим так, сейчас идем к речке, где девки белье полощут, и стираем. Ты за собой прибираешь, а я рубаху свою исподнюю простирну. В самом деле, не убудет от меня.
— Да как можно!
— В реке полощут уже, — заметил чародей со знанием дела. — А стирают со щелоком обычно.
— Тут скатерть расписная да вышитая, — робко подала голос Матрёна. — Неможно её в щелок!
— Мда, подгадила, так подгадила, — пробормотал Валерка, который после недели вышивания с некоторым содроганием смотрел на результат этого труда.
Стирали рядом с баней. Валерка без зазрения совести насыпал себе в кадушку щелока и бестрепетно опустил туда руки.
«Ой, дураааак, — простонала Лерка. — Облезут руки-то!»
— Ничего, — пробормотал парень. — Резиновые перчатки тут всё равно еще не придумали. Да и вроде концентрация тут невысокая. А девки как стирают?
«Так и стирают! — девчонка вздохнула. — И мне приходилось. Потом в холодной воде на речке полоскать даже приятно. Поначалу».
На это своего рода соревнование набежало немало народу. Болели, конечно, за Валерку. Поэтому он не мог позволить себе ударить в грязь лицом и ловко прополоскал в кадушке рубаху. Нашел несколько пятен и застирал вручную, вновь прополоскал и сказал, что готов выдвигаться к реке на настоящее полоскание.
Дела у свекровки шли гораздо хуже. Нет, было видно, что в целом о стирке она имеет представление. Видимо, не сразу получила она деньги и власть, может, в детстве родители держали в строгости и тело смутно помнило, что надо делать. Но стирала она небрежно, оттого пятна никак не хотели пропадать.
— Да пропади оно пропадом всё, — внезапно разрыдалась женщина. — Ноги моей в этом доме больше не будет! Господом клянусь, чтоб провалилась ты, окаянная!
— Типун тебе на язык, мать! — испуганно перекрестился сынок. — Ты что несешь?
— Вначале надо достирать то, что испортила, — непримиримо отозвался Валерка. Руки начали немного гореть, отчего он попытался незаметно потереть их о подол.
«Господи, — простонала Лерка. — Да Бог с ней, побежали на реку руки прополощем хотя бы! Мочи нет терпеть боле!»
— Стирай, — велел парень и стиснул зубы. Руки в самом деле горели, и чем дальше, тем хуже.
— Лерочка, — подергала его за край подола кормилица. — Да Бог с ней, не губи душу окаянную, сама достираю! Вот те крест, прости ты бабу неразумную!
— Господь повелел проявлять милость, — заметил священник и с некоторым изумлением посмотрел на парня.
— Давай сюда, и чтоб впрямь духа твоего тут больше не было, — буркнул он и выхватил скатерть у свекровки. Расправил, скептически посмотрел на просвет и вновь окунул в бадью. Руки защипало с новой силой, но он принялся аккуратно тереть пятна.
— Хватит, барыня, хватит…
Похоже он впал в какое-то подобие транса, потому что пришел в себя от аккуратного подергивания за юбку. Повернулся, проморгался и увидел Парашку.