— А я сейчас хочу! — воскликнул парень. — Да у вас там порядки в школе хуже, чем в монастыре! Подъем до восхода солнца, всякие травы пить заставляете, отчего потом мерещится всякое разное, весь день на ногах, старшие младших обижают…
— И откуда такие познания? — ехидно спросил чародей.
— Да люди бают!
— Люди горазды болтать. И совсем не так у нас всё, — отмахнулся чародей. — Вставать, конечно, приходится рано, с первыми лучами солнца, так ведь для здоровья это зело пользительно! Травки помогают дару чародейскому раскрыться, — тут чародей сделал паузу, видимо, вспомнив вкус тех трав, и Иван перебил его:
— А еще бают, что с тех трав не все люди чародеями становятся. Мол, умирают часто в вашей школе этой.
Чародей поморщился:
— Всякое бывает, не буду обманывать, вы должны знать правду. Чародеем может стать только сильный духом и телом мужчина (ну, или женщина), поэтому да, бывает, что слабосилки не выдерживают. Кто сам умирает, кто… — чародей двусмысленно замолчал. И поспешно добавил: — Но у вас такого не будет. Я слышал, что вы оба прям чудеса творите и без обучения, так что спокойно переживете этот сложный период и станете еще сильнее и будете уважаемыми людьми.
— Спасибо, меня и так теперь в селе родном уважают, — продолжил отнекиваться парень. — Первая девка на селе уже готова сговориться за меня идти, не хочу я этих ваших наук. Мне ваше чародейство вообще не нужно было, заберите у меня это всё!
— Чародейство — это дар Божий! — возопил чародей и обернулся за поддержкой к священнику. — Святой отец, ну скажите этому недоумку, что Господь посылает ему испытания по силам!
Но батюшка внезапно не стал становиться на сторону чародея.
— Ваша чародейскость, — веско заметил он, — но ведь нельзя насильно заставить человека учиться. Господь наделяет нас по-разному, это верно, но что дальше делать с его дарами, решать человеку. И только ему.
Иван воспрял духом.
— Не поеду! Жениться желаю, а учиться не желаю!
Чародей раздраженно собрался сплюнуть, но поймал тяжелый Валеркин взгляд и слюну сглотнул.
— Ты — поехали! Девок у нас берегут, обучение точно переживешь! Слово даю!
— А мы пока за домом присмотрим, — с елейной улыбочкой выдала свекровь, аккуратно макая блинчик в тарелочку с вареньем. — Негоже, ежели такая усадьба в упадок придет!
— Да щас, — выдохнул Валерка. — Я лучше завещание на, вон, на Прохора перепишу с Матрёной, нежели позволю вам тут распоряжаться. Вы за пять лет тут всё развалите, сломаете и продадите. Еще супруг мой покойный писал, что управленцы из вас ерундовые.
— Наши с братом дела тебя вообще не касаются, — рыкнул брат, ловко отправляя в рот ложку густой каши. — Твое дело маленькое, покорно принять предложение его чародейства да бумаги на нас переоформить. Мы уж и бумаги приготовили, да, матушка?
Матушка кивнула и отпила чаю с блюдечка, манерно оттопырив мизинчик.
— А хари не треснут?
— Дочь моя, — покачал головой священник, — я могу понять твое негодование, ибо предложение в самом деле неожиданное, однако ж, почтение к старшим — это добродетель, угодная Господу нашему.
Валерка поджал губы, до сих пор священник казался ему полностью адекватным, но сейчас он начал сомневаться в своем решении. Не поспешил ли он, приглашая служителя церкви к себе?!
— Все, в ком обнаружены чародейские задатки, обязаны пройти обучение, — отчеканил чародей. — Это закон!
Валерка нахмурился:
— А где можно почитать текст закона?
— Да как вы вообще можете отказываться? — мужик вскинул руки и вцепился в свои серые космы. — Всегда будущие ученики радовались, родня их радовалась, это же такие перспективы!
— Родня, предположим, и сейчас радуется, — флегматично уточнил Валера. — Но родню не выбирают, к сожалению… И, кстати, рано радуетесь, даже если я в самом деле должна уехать на долгие пять лет и сгинуть там, вам всё равно ничего не достанется.
— Это мы еще посмотрим! — воскликнула свекровь. — Не понимаю, чего ты упрямишься, деточка?! Чародейкой ты себе еще три такие усадьбы заработаешь. Чародеи очень богатые!
— У вас три усадьбы? — повернулся Валерка к чародею.
— Ни одной нет, — мрачно, но честно ответил он. — Вообще нет времени на эти глупости — служба!