Валера с укором уставился на женщину.
— Не отпущу! — вдруг взвыла Матрёна. — Никуда моя кровиночка не поедет! Я не для того ночей не спала, службу несла, чтоб моя девочка где-то на чужбине сгинула! Нет такого закона, чтоб девок насильно учиться заставляли и у матерей отбирали!!!
— Ты ей не мать!
— Я даже лучше, чем мать!
Чародей устало опустился на свободный стул и придвинул ближайшую тарелку. Валерка со стула слез и благовоспитанно одернул подол. Ванька, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, стащил со стола пирожок и присел поближе к стене.
— Не думал, что будет так трудно, — пробормотал чародей. — Хотя в этой усадьбе почему-то всегда трудно. Даже с покойным барином было трудно, а уж вдова его и вовсе поехавшая.
— Ну, чего ты упрямишься, — елейным голосом пропела свекровь, — съездишь на пять лет, Чародейская Школа рядом со столицей располагается, мир посмотришь, себя покажешь. Оставишь тут в усадьбе своего управляющего, ты же ему доверяешь?
— Сарафан купишь себе по последней столичной моде, — добавил Емельян, почесав затылок.
— У чародеев форма, — пробормотал себе под нос чародей и тут же добавил: — Впрочем, есть выходные, и в такие дни можно в любой одежде ходить.
— А чародейки носят и вовсе бесовые платья…
— И штаны, тьфу, прости Господи, — сплюнула свекровь.
— Вообще не привлекает, — отмахнулся Валерка. — Столицу я могу и так посмотреть, приеду по делам на пару дней. А попасть в интернат закрытого типа на долгие пять лет, спасибо, сами идите. Там подъем по расписанию и личного времени полчаса в день. Я и так в армии… — Валера прикусил язык и поправился, — как в казарме, только хуже.
— Солдат на двадцать лет призывают, — вставил чародей. — А у нас обучение пять длится. Чародей — уважаемый человек.
— Я ничего не имею против чародеев, — поднял руки парень. — Да и никто из здесь присутствующих не станет хаять ни одну профессию. Все мы важны, хоть и по-разному. Однако прошу меня понять правильно: у меня нет времени на пять лет обучения. Нет ли краткого курса? Ну, типа не высшее образование, а чисто силу усмирить.
Все примолкли.
Чародей задумался. Думал он долго, так, что все снова отвлеклись на еду: свекровь манерно обмакнула блинчик в блюдечко с вареньем, а после целиком запихала в рот; Емельян сунул в рот ложку каши и шустро заработал челюстями, а отец Владимир отпил из чашки и открыл рот. И тут же его закрыл. Получилось забавно, но никто не засмеялся.
Матрёна сидела с прямой спиной и комкала в руках край сарафана. Валерка молчал, уставившись в центр лба чародея и излучая уверенность, которой не было.
— Есть давняя традиция «личного ученичества», — наконец произнес чародей. — Ежели кто из обученных чародеев захочет иметь личного ученика, то он имеет право взять такого и заключить с ним договор. В этом случае длительность обучения не оговаривается.
— Да на кой она вам сдалась, бесталанная, — всплеснула руками свекровь. С её пальцев сорвалась капля варенья и упала священнику на лоб. Тот невозмутимо стер каплю пальцем, который затем облизал.
— Личное ученичество дает некоторые бонусы в Ковене, — оценивающе оглядел Валерку мужик. — Но такой вид обучения давно не применяется. Ведь в Школе бесплатное питание, в то время как учитель не обязан заботиться о комфорте своих учеников.
— Очень странно, — заметил парень. — Как будто заботиться о учениках — первостепенная задача учителя. Но не думаю, что для нас это будет проблемой. Мы же можем обсудить условия ученичества наедине?!
— Да, щас! — воскликнул брат покойного супруга. — Мы желаем присутствовать при этом разговоре.
— Вон пошли, — отчеканил Валера. — Пока вам по завещанию недодали братской любви. А то вы как будто недополучили в прошлый раз. Эй, слуги, проводите родственников!
— Да как ты смеешь! — вскочил на ноги Емельян. — Не боишься, что следующий поджог может оказаться удачным? Усадьба-то легко гореть будет.
— О! — Валерка поднял указательный палец и потряс им в воздухе. — Прикиньте, он сам только что признался, что поджег нам усадьбу. Господин Чародей, а можно стрельцов позвать? И не просто их из моего дома выкинуть, но и вообще в тюрьму отправить?
— Да где ж он признался-то, — вскричала свекровка. — Погрозил просто неудачно. Не в себе человек. Тут тоже понимать надобно, что мы к тебе со всей душой, а ты нас гонишь да преграды чинишь, уважения не оказываешь, как положено. А ведь кроме нас-то у тебя нет иной родни. Случись чего, тебе и податься, горемычной, некуда будет.
— Стрельцов-то покликать нехитрое дело, — задумчиво произнес чародей. — Да и наши мастера какие угодно признания из человека получить могут. Тем более, что… — он сделал задумчивую паузу.
Свекровка побледнела и даже отложила очередной блинчик на белую скатерть. Валерка поморщился.
«Вот гадина!» — пробормотала Лерка, которая до этого усердно молчала.
— Дочь моя, — тихо произнес священник. — Отправить своих родственников на каторгу не больно-то хорошее дело. Даже если они этого заслужили, люди будут думать про тебя не слишком хорошие вещи.