— Дык, — Парашка не растерялась, — бусики куплю новые. Давно присмотрела. Да матери отдам, что останется от денег. Она давно куру хочет новую. Может, там даже на две хватит. Сестрам приданое надо собирать.
— Вот видишь, — повернулся парень к управляющему. — Тут рубля и не хватит.
— Может, не все были несправедливо наказаны, — пробурчал мужчина себе под нос, но больше не спорил. — Как скажете.
— Теперь за битую посуду из жалования вычитать, — велел парень. — И разбираться, специально ли разбила, или случайность. А то и злой умысел.
— Это как?
— Ну, например, кто-то полы намыл так, что они стали скользкими, а кто-то тарелку не донес. Кто виноват? Кто тарелку разбил? Или кто полы неправильно мыл?
— Обе?
«Всыпать им всем плетей и всё, — не выдержала Лерка. — Чего ты опять начинаешь?»
— А вот было у нас так, — влезла Глашка, — Манька поставила кадушку с тестом на край стола да отвлеклась, а бобик возьми и сожри всё.
— Целую кастрюлю? — не поверил парень.
— Почти всю, — закивала девка. — Вмиг языком смахнул. Манька пока добежала через всю кухню, он уж и выжрал усё.
— Дай предскажу? — предложил Валера, — всем плетей, а собаку застрелили?
— Что значит застрелили?
— Ну, из ружья бух и всё?!
— Что такое ружьё? — спросил Прохор, и все уставились на парня.
— Я и забыла, что у вас тут нет огнестрельного оружия, — тихо пробормотал он. — А чем же тогда воюют? На того же Горыныча с чем ходили?
— Мечи, сабли, алебарды, стенобитные орудия всякие, — начал перечислять управляющий. — А вы что это за ружья говорите? Слова такие странные. Я такого не знаю.
— Ладно, — покивал Валера своим мыслям и сделал очередную отметку, о чем надо поговорить с Леркой, а о чем аккуратно с окружающими. — Так что там с собакой?
— С собакой ничего — помаялся животом пару дней, да и всё, — ответил управляющий, продолжая хмуриться. — Барин смеялся так, что что тремя плетьми только и ограничился для кухарки. Хотя обычно за такие проступки и дюжину можно получить.
— Понятно, — протянул парень. — Ладно, если у нас на совещании всё, то тогда расходимся. Я буду в саду на качелях. Если можно, то одна?!
— Негоже одной-то, — начала Матрёна, но Валерка только отмахнулся.
— Книжку хочу почитать, в тишине посидеть. Да и все же дыры в заборе заделали? Меня никто с улицы не побеспокоит.
— Воля ваща, барыня, — неохотно кивнула кормилица. — Но вот, хоть Глашку возьмите рядом. Пусть посидит в отдалении? Вышивку возьмет. Да корзинку для пикника. А ну как вам на природе перекусить захочется?
— Пожалуйста, — взмолился Валера. — Можно я побуду одна хотя бы на территории усадьбы? Обещаю, что буду на качелях. Если прям так надо, то пусть Парашка через пару часов приходит ко мне.
— Как скажете, барыня. Ровно два часа!
Парашка просияла, словно ей пообещали чего-то хорошего, навроде двух рублей.
Валерка отлепился от стола, поправил подол и, пока никто не передумал, пошел во двор.
Глава 8, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА ЗАНИМАЕТСЯ САМОЛЕЧЕНИЕМ и ВЕДЁТ ДУШЕСПАСИТЕЛЬНЫЕ РАЗГОВОРЫ
В этом углу сада было тихо. Качели красовались новенькой веревкой, но Валерка не стал на них садиться. Поддернул подол и сел прямо на траву. Прихватил с собой кусок ткани, чтобы не марать сарафан, благо большие карманы теперь позволяли носить с собой кучу вещей.
Валерка поерзал на заднице, устраиваясь поудобнее и прикрыл глаза.