— И мальчиков?
— Ежели они захотят, — кивнул Валерка. — Не все мальчики выкажут склонность к делу, например, кузнечному, да и были в истории примеры знаменитых портных-мужчин да кузнецов-женщин.
Священник кивнул.
— Были, ваша правда, однако ж — это скорее исключение, да и девушки те были необыкновенно одарены Господом нашим.
— А вдруг у нас тоже такие окажутся, и наша задача помочь им, а не мешать из-за глупых гендерных предрассудков.
— Барыня, — обратилась к Валерке Настасья, — могу спросить, ежели вы не заняты?
— Конечно, — Валерка поднял вопрошающий взгляд на священника и, дождавшись его одобрения, кивнул.
— Вот ткань у нас тут негодного качества на продажу, ткань хорошая, мягкая, мышами не порчена, но рисунок, когда били, не пропечатался, а где-то наоборот, растекся. Моя вина, не уследила за ученицей, готова понести наказание, какое велите!
Валерка задумался, ощупывая и разглядывая ткань. Была она в самом деле мягкая и приятная к телу. Набивать пытались какие-то голубые цветочки, которые теперь растеклись бесформенными кляксами.
«Эх, сколько ткани, дура, перепортила! — вздохнула девчонка. — Но не пороть же её теперь?»
— Да ладно? — выдохнул парень. — Никак у тебя мозг начал расти?
«Будешь обзываться, я… я…», — девчонка надулась и задумалась, чем же она может отомстить.
— Простите еще раз, барыня, что? — Настасья дикими глазами уставилась на него, и Валерка понял, что фразу про мозг он выпалил громко.
— Эээ, простите, я это о своем, — неуклюже отозвался он. — А, может, у вас есть свои предположения?
— Не знаю, — женщина явно оказалась не готова к тому, чтоб высказывать не только проблемы, но и самостоятельно придумывать пути решения. — Может быть, пошить блузки девчонкам из обслуги? Но так у них есть блузки, вы велели предоставлять три рубашки в год, и под замену, коль будет объективная нужда.
— Ну уж нет, — замотал головой Валерка. — Чтоб у меня по дому бегала толпа девок в блузках, словно они в чернике всем кагалом валялись?!
— А нельзя полностью в единый цвет покрасить? — внезапно подал голос отец Владимир. — Я понимаю, что синий краситель дорогой и нестойкий, но так, может, на ровно окрашенную ткань удастся найти своего покупателя?
— Голова! — Валерка одобрительно посмотрел на священника и обернулся к женщине. — Точняк! Надо покрасить в один цвет, а там или себе оставим, или продадим. И в будущем процесс набивки отработайте получше, если ученица не поняла, так лучше лишние пару раз повторить, чем потом думать, куда деть испорченный материал.
— Я всё поняла, барыня, — склонила голову женщина. — Этого больше не повторится.
— Да не расстраивайся ты так, у всех бывает! — Валерка одобрительно похлопал её по плечу и повернулся к священнику. — Думаю, отведенное нам время на экскурсию подошло к концу и можно спуститься к трапезе. Вы не против, если мы поедем смотреть место под кузнечное обучение после еды?
— Вы думаете сделать местом проживания детей усадьбу, но возить на работу в деревню? — уточнил священник.
Валерка кивнул.
— Да, вначале я думала поставить школу вообще отдельно. Скорее всего, в дальнейшем так и будет. Производство будет расти, и места в усадьбе всем не хватит. Да и удобнее было бы, чтоб не тратить время на дорогу. Но сейчас детей УЖЕ куда-то надо девать. Швейный цех уже работает, а строительство школы — дело не быстрое.
— Ваша правда.
За разговором они спустились в малую гостиную, где как раз заканчивали накрывать стол, Маня самолично внесла пышущий жаром самовар.
— Вы всегда так скромно питаетесь? — не смог сдержать удивления святой отец.
Валерка поморщился.
— Я уже сто раз говорил, что ежедневные приемы пищи должны быть простыми и сытными, но у моих домочадцев собственные представления о том, как должна есть я.
— Барыня, но вы же сами сказали блины печь, и кутья вот… — пролепетала повариха.
— Да-да, — кивнул парень. — Сегодня будем считать, это пир в вашу честь, и в честь того, что дети просто заигрались, а не пропали.