— Слава Богу, живая, — всплеснула руками какая-то первая баба, и тут поднялся вой.
— Ну, буде, чего как по покойнице рыдаете? — строго спросил Прохор, и вой усилился.
— Да не чаяли уж живой барыню увидеть-то, — честно призналась Манька, — я уж и кутью поставила, да тесто на блины завела.
— Тьфу, — сплюнул управляющий. — Рассчитаю дуру!
— Обожаю кутью, — облизнулся Валерка, который понятия не имел, что это такое. — А блины тоже люблю. Иди жарь. Блины на ужин, что может быть лучше? Чур, мне со сметаной!
— Балуете дуру, — пробормотал себе под нос Прохор, но на этом его недовольство и закончилось.
— Вынужден откланяться, — поклонился Богдан Кузьмич. — Был рад с вами познакомиться, очарован вашими талантами, которые затмевают даже вашу красоту, которую непросто затмить.
«Боже, какой он милы-ы-ы-й», — простонала Лерка.
Руки Валерки сами собой вцепились в косу, и без того растрепанную.
— Буду рада видеть вас в гостях, — пробормотал парень заплетающимся языком. Да что же это такое! Он немного рассердился и уже более уверенно добавил: — Передавайте привет батюшке и наилучшие пожелания. Сил и здоровья ему. Будет оказия, буду рада видеть в гостях.
— Непременно, — поклонился молодец и непринужденно повел широкими плечами.
«Рубашка аж трещит!» — с мечтательной поволокой в глазах (которых у нее теперь не было) выдохнула девчонка.
— Подумаешь, — себе под нос буркнул парень, — у меня не хуже была мускулатура. Хочешь, и тебе такую накачаем! Хотя такую не получится, но я приложу все усилия!
Кажется, розовый туман у Лерки в голове развеялся, и она тяжело сглотнула.
— Надо, Лера, надо! — подтвердил парень, отвернулся от опешившего Богдана и уткнулся носом в рясу с огромным медным крестом на животе.
— Благословите, батюшка, — выпалил прежде, чем поднял глаза и увидел над рясой незнакомое лицо.
Валерка опешил. Батюшка широко перекрестил его и спросил густым басом:
— Не ты ли, часом, чадо Валерия? О коей мне много говорил мой коллега?! Прибыл я по благословению Матушки нашей Церкви в новую школу наставником для отроков.
— Боже! — Валерка взмахнул руками. — Так быстро? Ну отец Дмитрий дает! Вот он молодец! Пойдемте же скорее, я вам всё расскажу и покажу! Вы уже знаете о нашей проблеме? А как у вас с математикой? А с другими науками? А вы только Закон Божий можете преподавать?
— Вот егоза, — усмехнулся священник. — Даже кваса испить с дороги не предложила.
— А вас разве не накормили еще? — Валерка остановился так быстро, что новый священник должен был бы в него врезаться, но он ловко затормозил, сместившись вбок. Валерка отметил эту деталь краем сознания.
— Я только подошел, — развел руками священник.
— Так, — Валерка развернулся к своим. — Глаш, спроси, пожалуйста, когда там ужин будет? Только когда он в самом деле будет, а не когда я прикажу.
Девка кивнула и убежала.
— Лишь бы без самодеятельности, — пробормотал он про себя.
Вернулась Парашка.
— Маня просила передать, что почти всё готово, уже можно сейчас подавать, но поскольку барыня блинов пожелала, так надо бы обождать малость.
— А блины долго печь? — он дернул за край косы и растерянно посмотрел на священника. — Просто она сказала, что тесто готово, ну я и подумала, чего добру пропадать, пусть уже печет?!
— Никак вы блины сами ни разу не пекли? — вкрадчиво спросил священник.
Валерка пожал плечами. Ему не приходилось ни разу, бабушка вот в деревне пекла, но он маленький был. Помнил, что к тому моменту, как он просыпался, на столе уже высилась стопка. Мама его таким не баловала.