Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Помедлив секунду, профессор закинул голову и от души расхохотался. Смолев наблюдал за ним с улыбкой.

— Джеймс Бэрроу? Ох уж эти археологи! Только дай им повод все вокруг перекопать! — итальянец достал белоснежный платочек из нагрудного кармана пиджака и вытер слезы, выступившие от смеха на глазах. — Джеймс — милейший человек, но очень доверчивый. Это легенды, дорогой Алекс, если вы позволите мне вас так называть! Легенды! Мы — историки — давно научились относиться к ним с изрядной долей скепсиса. Как тема для дружеской болтовни под одну-другую рюмочку китрона — почему бы и нет? Но как серьезная научная гипотеза… Увольте!

— То есть, вы считаете…

— Только на моей памяти, друг мой, — перебил Смолева Морозини, эмоционально жестикулируя, — на остров приезжало больше двух десятков официальных кладоискательских экспедиций! Двух десятков! Каждый год по три экспедиции! С разрешениями, оборудованием, ультразвуковой техникой, этой, как ее… — он потряс раздраженно рукой. — Ну как там она у них называется! Все везде осмотрели, обыскали, под каждый камень заглянули…

— И ничего не нашли, — закончил Смолев за профессора. — Ясно. А что же они искали?

Профессор в чисто итальянском жесте вскинул руки к небу. В кабинете повисла пауза. Смолев терпеливо и выжидательно смотрел итальянцу в глаза.

— Видите ли, друг мой, есть версия, — нехотя ответил Морозини, видя, что одним лишь красноречивым жестом от настойчивого русского не отделаться, — что на острове Санудо спрятал казну самого венецианского дожа.

— Энрико Дандоло?

— Того самого, того самого.

— Но вы лично в это не верите?

— И никогда не верил, ни единого мгновенья. Думаю, если Санудо и попала в руки какая-то часть венецианских сокровищ или даже вся казна Дандоло целиком, он бы наверняка еще при жизни всю ее растратил на свои военные походы, строительство укреплений, возведение замков и роскошную жизнь. Содержание двора, гарнизона — на это нужны средства. А потом, если бы Венеция знала, что Санудо присвоил сокровища Республики, он бы немедленно понес наказание. Республика карала и за меньшие проступки, а тут — шутка ли! — казна самого дожа Дандоло! Венецианский флот не оставил бы от его укреплений на островах камня на камне!

Смолеву было видно, что тема разговора итальянцу вдруг стала не слишком-то приятна. С каждой репликой он все больше нервничал и раздражался, хоть и старался всеми силами это скрыть, больше для вида перебирая бумаги на своем столе.

Странно, очень странно. Говорили же они накануне об этом с Бэрроу несколько часов. Чего вдруг сейчас он пошел на попятную? Неужели жалеет, что рассказал тогда англичанину слишком много? Пора закругляться, подумал Алекс. Впереди еще несколько встреч. А сюда мы еще вернемся. Он широко улыбнулся и с легким сожалением поднялся из удобного кресла. Положительно, надо на виллу закупить парочку, а то и побольше…

— Ясно, большое вам спасибо! Не смею больше отвлекать вас от работы, профессор. Надеюсь, вам понравился праздник, и вы станете у нас частым гостем. Не провожайте меня, — Смолев жестом остановил подскочившего было Морозини и, поклонившись, направился к двери. У самого выхода он обернулся и неожиданно спросил: — Последний вопрос. Скажите, вы знали лично Йоргоса Дионисиади, старого смотрителя замка Базеос?

Поднявшийся из-за стола итальянец едва заметно вздрогнул. Это не укрылось от внимательного взгляда его собеседника, пристально наблюдавшего за ним.

— Да, да, — упавшим голосом подтвердил Морозини, оставив тщетные попытки что-то найти у себя на столе. — Я давно был знаком с этим старым чудаком. Много лет. Правда, последние годы мы стали реже общаться… То, что случилось — просто ужасно и не поддается никакому логическому объяснению. Временное помутнение рассудка, вот что я думаю. По крайней мере, у меня других объяснений просто нет. Абсолютно безобидный старик, кабинетный ученый… Ужасно, просто ужасно.

Выслушав его, Смолев еще раз склонил голову и закрыл за собой дверь. Проходя по приемной мимо ассистентки профессора — видимо, той самой Маргариты, — он обратил внимание, что девушка уже повеселела и с кем-то мило щебечет по телефону, быстро собирая свои вещи в сумочку и словно тоже собираясь уходить. Незамеченным, Алекс миновал ее и толкнул наружную дверь.

Яркое полуденное солнце улицы ослепило Смолева и заставило прищуриться. Он похлопал себя по карманам, но безрезультатно. Похоже, что солнечные очки остались на вилле. Он пожал плечами и, стараясь держаться стороны, где тень от стен была погуще, направился к Кафедральному собору Наксоса. Ходьбы до него было не более пяти минут.

Огромный белоснежный собор с куполами, выкрашенными в зеленый цвет, с большой четырехнефной колокольней занимал почти всю площадь в центре старого города, недалеко от порта. Смолев знал куда идти: он подошел к восточному приделу храма и постучал в плотно закрытую дверь. Спустя некоторое время дверь приоткрылась, служка впустил его внутрь и проводил к отцу Спиридону.

Разговор с ним не занял и четверти часа. Он подтвердил, практически, слово в слово, все, что сказал о беседе Морозини. Единственное, что отметил священник, так это тот факт, что выступление Гольдони показалось ему неслучайным.

— Видите ли, Алекс, сперва ваша замечательная София представила нас с Гольдони друг другу. Но разговор не очень клеился. Я даже сейчас думаю, что я был для него не самым интересным собеседником: я мало что понимаю в театральных постановках! Когда появился Джузеппе и начал рассказывать о своих последних научных изысканиях — как всегда с жаром, он очень увлеченный человек! — я заметил, что Гольдони внимательно прислушивается к нашей беседе, стоя неподалеку. Думаю, что он слышал ее от начала до конца. Я еще подумал: какой скромный и застенчивый человек, стесняется подойти и принять участие в разговоре. Хотел даже сам пригласить его, — явно было видно, что тема эта ему интересна. Смирение в людях — прекрасное качество, я ценю его очень высоко, — священник разочарованно покачал головой. — Но когда он присоединился к нам, мне показалось, что все, чего он хотел — лишь уязвить своего соотечественника, вывести его из себя. Словно между ними проскочила какая-то искра личной неприязни, если вы понимаете, о чем я. Мне даже показалось, будто бы они знакомы. Или были когда-то знакомы. Мы, священники, очень чувствительны к такому. Джузеппе действительно вспылил. Сказал на повышенных тонах что-то колкое по-итальянски, буквально всего несколько фраз. Видимо специально, чтобы не травмировать мой слух, — добродушно улыбнулся отец Спиридон. — Я не знаю итальянского и не знаю, что он сказал. И не хочу знать, раз уж на то пошло. Гольдони не ответил ничего, только ухмыльнулся. Мне показалось, что эта его ухмылка была немного странной. Почему странной? Даже не скажу. Было в ней что-то… Злорадство? Да, возможно. Но было что-то еще. Удовлетворение, как будто. После того, как это произошло, Гольдони сразу отошел — словно совершенно потерял интерес к разговору.

— А что Морозини?

— Джузеппе был расстроен. Мы еще поговорили какое-то время о пустяках, о погоде… Потом он извинился и отошел. Больше мы в тот вечер не общались, возможно, ему было неловко. И совершенно напрасно. Впрочем, кто я такой, чтобы судить других?..

Разговор со священником дал не много, но достаточно, чтобы в голове у Смолева сложилась определенная картинка. Он вышел на площадь и на минуту задумался: вниз, в сторону порта — к полицейскому участку или налево, к улочке Апиранто, к вилле «Афродита»? Дела были и там, и там. Куда в первую очередь? В этот момент входящим звонком в кармане завибрировал айфон: звонила управляющая.

— Слушаю тебя, Рыжая, что еще стряслось?

— Дядя Саша, ты когда вернешься на виллу? Мы нашли ваш тубус! С Антонидиса причитается! — раздался в трубке радостный голос его управляющей.

— Молодцы! Нашли все-таки! — Смолев присел на верхнюю ступеньку мраморной лестницы, амфитеатром спускавшейся от площади к порту.

— А то! Пиво я не пью, а вот насчет вина из долины… В какой деревне у него теперь виноградник будет? — рассмеялась Софья. — Ну тот, что с женой к нему перейдет?

— Так, ты погоди резвиться, давай рассказывай по порядку!

— Да нечего рассказывать: делали влажную уборку в номерах. Горничная Артеми мыла номер Карипидиса, протирала шваброй пол под кроватью, оттуда он — бац! — и выкатился! Тубус этот, в смысле.