— Ясно, — едва сдерживая смех, произнес Алекс. — Где он сейчас?
— Мы его поместили в одну из камер в полицейском участке, они сегодня все освободились. Но он требует, чтобы его отпустили, мол, он будет жаловаться, что мы его оставили без ужина. Все остальное его, вроде бы, устраивает. Ноутбук мы у него отбирать не стали. Как быть-то, господин капитан? А вдруг он и в самом деле писатель?
Манн жестом попросил у Смолева телефон.
— Сержант, — рыкнул басом генерал, — Генерал Манн говорит. Вольно, вольно… Вы поступили совершенно верно! Хвалю! Продолжайте нести службу. По вашему задержанному: нечего было шляться по ночам по объектам, куда полицией доступ закрыт. Так что ваши действия совершенно правомерны. Это раз. Посидит до утра в КПЗ — ничего с ним не случится. Он же хотел написать историю? Вот пусть и набирается впечатлений, когда он еще в своей жизни в тюремную камеру попадет… Повезло ему. Так ему и передайте. Это два. Утром вернется старший инспектор и разберется с вашим задержанным. Скорее всего, отпустит. Это три. А насчет ужина, — генерал вопросительно скосил глаза на Смолева, тот кивнул и показал три пальца, — насчет ужина мы решим. На него и на вас с Димосом с кухни виллы вам передадут все необходимое. И задержанного накормите, и поужинаете сами. Не за что, сержант, не за что. Разумеется. Обязательно ему передам. Доброй ночи! Трубочку верните Катерине!
Смолев снова взял трубку.
— Катя, — спросил он, перейдя снова на русский, — ты все поняла? Найди Петроса, пусть сложат в корзину ужин на троих, и вручите корзину Дусманису. Сделаешь? Вот и умница. А что за музыка там играет? Это запись? — вдруг спросил он, услышав в трубке мелодичные звуки испанской гитары.
— Нет, босс, это на территории соседней виллы вечерний концерт, — пояснила Катерина. — К ним приехал гитарист с материка и уже час как играет, только-только второе отделение началось. Так здорово играет, так красиво! Вот и к нам бы такого пригласить, а босс?
— Хорошо, — ответил Алекс. — Я подумаю. Возможно, ты права. Все, отбой! Спокойной ночи.
На веранде показались, держась за руки, улыбающиеся Мария и Димитрос.
— Все, друзья, — с поклоном произнес хозяин, — стол накрыт, прошу всех к столу!
— Прошу, мои дорогие, — произнесла Мария и вдруг, что-то вспомнив, с криком «Моя лазанья!» первой бросилась в дом.
Все дружно рассмеялись, а Димитрос развел руками и последовал за женой.
— В самом деле, хватит на сегодня разговоров о делах! — поддержала Тереза. — Только одно хочу уточнить: в новостях пишут, что на Наксос в срочном порядке приехала делегация Греческой Православной Церкви во главе с архиепископом Афинским и всей Эллады. Говорят, такого не было ни разу за последние пятьсот лет. Представляете? Более того, говорят, что со дня на день на соседний Парос впервые прибудет сам Архиепископ Константинополя, и там будет торжественная встреча по поводу обретения какой-то реликвии. Ты ничего не знаешь об этом, дорогой? — оглянулась она на мужа. — И почему именно на Паросе?
Манн нежно улыбнулся супруге и, обняв ее за талию, повел к двери в гостиную, говоря по дороге:
— Откуда нам знать такие тонкости, дорогая? Дела Церкви вне юрисдикции Интерпола. А вот почему на Паросе? Тут, скорее всего, дело вот в чем. Помнишь, я рассказывал, что там стоит древнейшая православная церковь — Богородицы Стовратной, заложенная еще Святой Еленой?
— Помню, — подтвердила Тереза. — Когда она плыла из Константинополя в Иерусалим, она сделала остановку по пути на Паросе и основала там храм. Так это он и есть?
— Совершенно верно! И по этому поводу есть одна очень интересная легенда, и я вам сейчас ее расскажу…
И, пропустив Стефанию и Терезу вперед, генерал оглянулся на Смолева, незаметно приложил палец к губам и многозначительно подмигнул.