Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они уже неделю вовсю кутили за его счет. И в Генуе, куда они прилетели к нему из Стэнстеда[64], и на яхте, и вот уже третий день на Наксосе. Впрочем, он привык, что и раньше все его приятели пользовались им, как открытым кошельком. «У тебя же неограниченный кредит, чувак, а я в последнее время на мели! Твое семейство не обеднеет, если мы потратим пару сотен евро! Вы же гребаные мультимиллионеры! Да они этого попросту не заметят!»

Обычно пара сотен быстро превращалась в пару тысяч, потом и эта сумма удваивалась и утраивалась. Потом счет деньгам и вовсе терялся. Через неделю, как правило, был звонок от разгневанного отца, которому, конечно, этот лысый черт с нафабренными усами — Доменико д'Абруццо, управляющий их фондом, сам из разорившихся аристократов — уже нажаловался по поводу незапланированного значительного перерасхода средств на корпоративной карте. Отец обычно кричал в трубку и сулил сыну чертей, требовал немедленно вернуться в Тоскану и заняться «делами семейного предприятия», угрожал, что заблокирует все кредитки, если Джакомо немедленно не вернется домой и не попросит прощения.

Выждав пару часов, Джакомо обычно звонил матери. Они хоть и не в разводе с отцом, это поставило бы под угрозу всю финансовую империю Перуцци, но последние лет двенадцать живут, стараясь не пересекаться без необходимости, благо количество недвижимости это позволяет. Встречались они лишь на крупных семейных торжествах, пару раз в году, когда собиралась вся семья, включая старшее поколение. Время от времени бывали еще крестины, свадьбы и похороны. На эти мероприятия его родители прибывали по отдельности, отдавали долг формальностям и разъезжались, часто не перемолвившись даже словом.

Изображать счастливую семейную пару им приходилось лишь во время визитов во Флоренцию, в дом дедушки. Бартоломео Перуцци прожил с женой Роселлой семьдесят лет в счастливом браке и слышать ничего не хотел о том, что в семье кто-то разведется. Католики не разводятся! Еще лет семь назад, когда отец Джакомо только заикнулся о том, что хочет развестись с женой, старик устроил ему головомойку. «Иди и заставь свою жену себя слушаться! Не можешь? Какой ты тогда, к черту, Перуцци? Тряпка! Попробуй только развестись — лучше не показывайся мне на глаза, лишу наследства! Вон с глаз моих!» С тех пор его родители и нашли решение, которое устраивало всех.

Разговор матери с единственным сыном обычно проходил совсем в других тонах. Она вбила себе в голову, что отец держит Джакомо в «черном теле», выслушивала его просьбу, обещала поговорить с отцом немедленно. «Он тебе еще позвонит и извинится. Вот увидишь! Мой бедный мальчик! Мамочка тебя любит!» После чего звонила мужу и самозабвенно ругалась с ним час по телефону, обвиняя в преступном небрежении к их единственному ребенку и наследнику. Делала это так азартно, страстно и неутомимо, как могут ругаться с мужьями только итальянки с их вечно нерастраченным темпераментом. Отец, после такой «контратаки», конечно, с извинениями никогда не звонил, но и доступ к банковским счетам не перекрывал. А Джакомо и его приятелям только того и надо было.

Новый порыв ветра заставил Джакомо поежиться. В самом деле! Он же хотел остаться на яхте и еще раз проверить все вычисления, что подтвердили бы его догадку! Сколько долгих месяцев он работал с рабочими материалами экспедиций на Наксос, организованных за последние десять лет. Оставалось только проверить его версию, — в случае успеха это будет его триумф, его победа! Первая серьезная победа! Ведь если хорошенько подумать, вся его жизнь до этого момента была полным разочарованием.

Частную школу он закончил с грехом пополам, из Флорентийского Университета его давно бы вышибли, — как-то раз он умудрился за семестр не посетить ни одной лекции, — если бы не колоссальные пожертвования Университету от клана Перуцци за все долгие годы, пока в нем учились последние семь поколений этих удачливых флорентийских коммерсантов.

Науки его не интересовали вовсе. Вся эта чушь: политология, социология, психология и прочая «болтология». Кому все это нужно? Если мамочка хочет, чтобы у него был диплом магистра гуманитарных наук, ради нее он готов пару раз появиться в Университете. Выдадут, куда они денутся? Под миллион евро пожертвований от Фонда Перуцци каждый год на дороге не валяются. Попечительский совет дрогнет и закроет глаза на нарушения учебной дисциплины. Они всегда так делали. Все, что их волнует, — это деньги. Их можно понять: содержание Университета требует средств. А год назад они и вовсе были поражены: старик Бартоломео объявил на весь мир, что после своей смерти оставит Флорентийскому Университету значительный куш. В разы больший, чем та сумма, что была им уже выплачена за все эти годы. Кто захочет в здравом уме после этих слов обидеть его внука Джакомо? А вдруг старик передумает? Девяносто шесть лет — возраст опасный. Здесь — как в картах: можно сорвать весь банк, а можно и погореть, оставшись ни с чем.

Все, что когда-либо интересовало Джакомо, — компьютерная техника. Да и то лишь с точки зрения применения ее в кладоискательстве. Джакомо Перуцци был кладоискателем. Пока он не нашел ни одного клада, хоть и потратил за последние три года на их поиски чертову уйму семейных денег.

Историю о том, что Марко Санудо вывез из Константинополя казну Энрико Дандоло после его смерти и спрятал на небольшом острове посреди Эгейского моря, он услышал в Венеции от случайных знакомых в студенческом баре, которые оказались профессиональными кладоискателями. Они как раз тогда собирались в очередную экспедицию на Наксос. История настолько захватила Джакомо и потрясла его воображение, что он начал собирать материалы по этой теме. Все, какие мог только найти или купить за деньги. Иногда за очень большие деньги.

Отчеты кладоискательских экспедиций попадали к нему в электронную почту раньше, чем очередная экспедиция возвращалась с Наксоса. Отчеты, фотографии, схемы, чертежи. Он скупал все, до чего мог дотянуться. Родителям он говорил, что занимается научными изысканиями. Они не поверили, тогда он собрал их и прочел лекцию на два часа о Венеции, Константинополе и Латинской Империи. Впечатленный отец махнул рукой, мол, пусть хоть чем-то занимается, а мать прослезилась от умиления. Оба подписали дополнительные чеки на «текущие научные расходы».

Тема увлекла его настолько, что он стал сам часами просиживать в архивах Флорентийского Университета, а когда изучил все имевшиеся там материалы, он стал постоянным посетителем архивов в Венеции, Риме, Болонье и Генуе.

Постепенно, шаг за шагом, словно выкладывая яркий многокрасочный пазл, медленно, ошибаясь и исправляя ошибки, допуская оплошности и переделывая все заново, он восстановил по крупицам всю историю дожа Дандоло, его смерти в захваченном Константинополе и пропавшей казны. Теперь он мог практически по дням сказать, что именно произошло между дядей — Энрико Дандоло и его племянником — Марко Санудо. Что именно вывез будущий герцог Наксосский из Константинополя на своем корабле, а самое главное — где он это спрятал!

Когда этот колоссальный труд был уже окончен, и оставалось только организовать последнюю экспедицию, организовать и возглавить, чтобы отыскать клад и триумфально вернуться с ним в Италию, — его посетила мысль, что ему одному не справиться. В конце концов, он понятия не имеет ни об археологии, ни о том, как собрать и снарядить экспедицию и получить разрешение от властей Греции на проведение поисковых работ. А еще ему была просто необходима аудитория. Чтобы его выслушали и оценили объем работы, который он проделал в одиночку.

Тогда он позвал тех самых случайных знакомых, которые за это время уже стали его регулярными информаторами. Элджи и Хоуи, археологи по образованию, сперва отнеслись к его приглашению прохладно. За их плечами был полный разочарований опыт трех археологических экспедиций на Наксос. Все три раза они уходили с пустыми руками. Они потребовали от него весомых и убедительных доказательств. Джакомо, счастливый уже от самого факта, что у него появились внимательные слушатели, выложил им все. Он выступал перед ними в течение трех часов. И был безмерно рад, когда они в итоге дали свое согласие.

Сегодня Элджи с утра принес радостную весть: пришло разрешение от местных властей. К обеду Джакомо удалось собрать и полностью настроить оборудование. Оставалось лишь в последний раз перепроверить расчеты. Но Хоуи настоял на том, чтобы они пошли в «Эль Капитано». Во-первых, надо обмыть разрешение, во-вторых, обсудить приготовления к мальчишнику — Джакомо рассказал приятелям про предстоящую свадьбу. «Будем тебя тренировать!» — заметил Элджи. «В бар, в бар!» — вторил другу Хоуи.

«Самое главное в мужчине — это характер! Без характера нечего и жениться. Опомниться не успеешь, как станешь подкаблучником! Вы, итальянцы, все жуткие подкаблучники! Смешно на вас смотреть… У вас всем заправляют женщины: решают, где жить, что есть, что пить, сколько тратить! Вот у тебя есть характер, Джейк? — спросил Хоуи. Вечно он коверкал его имя на свой, английский манер. — Есть?.. А чем ты докажешь?!»

«Я знаю чем, — подключился к разговору Элджи, уже слегка заплетаясь языком и в очередной раз наполняя свой бокал джином. — Кто не побоится пойти в полночь в Кастро, забраться на башню Глезос и просигналить оттуда телефоном — тот мужик! У нас в Оксбридже[65] мы обычно воруем полицейские шлемы. Но это не так романтично. А вот забраться на самую зловещую башню острова… Если не испугаешься старой легенды о демоне. Вы, итальянцы, к тому же еще и дико суеверный народ!»

Зачем он снова согласился? Что и кому он пытается доказать? Может быть, вернуться? Но куда? В баре их уже нет, они пошли на причал, к лодке, ждать его сигнала с башни — оттуда башню Глезос видно лучше всего.

Джакомо постарался взять себя в руки и успокоиться. У него есть с собой телефон с мощным фонариком. Будет совсем темно — он подсветит себе дорогу. Главное, не разрядить его. А то будет нечем подать обговоренный сигнал. Переведя дыхание и побив себя по плечам руками в попытке согреться, Джакомо двинулся дальше.

Вскоре юноша подобрался к калитке, что вела со стены на башню, там еще два десятка ступеней — и он будет на самой верхней площадке. Оттуда подать сигнал в сторону порта: три точки, три тире, снова три точки — азбуку Морзе он знал крайне поверхностно, но сигнал SOS выучил. Подать сигнал и сматывать удочки, пока не нарвался на ночного сторожа. Это было одним из условий пари — не только пробраться на самый верх башни, но и не попасться никому на глаза, сделать это незамеченным.

Еще пять минут коротких перебежек, и Джакомо взлетел по ступенькам главного входа на самый верх башни. Какая красота раскинулась перед ним: порт сверкал и переливался огнями, отблески которых уходили глубоко в море. Вода и воздух, казалось, слились воедино, образовав одну стихию: черную, немую и неподвижную, освещенную внизу огнями таверн, а вверху — мириадами звезд, крупных и ярких, как золотые яблоки из сада Гесперид, что добыл великий Геракл. А ведь Джакомо тоже прибыл на остров добыть сокровища, совсем как древний герой. И тоже уйдет победителем, унося с собой драгоценные плоды! Он сделал шаг к краю площадки, поежился — здесь было еще ветренее, чем на стене — и, держась правой рукой за металлическую скобу в стене, достал левой из кармана айфон, собираясь подать сигнал.

Что заставило его оглянуться? Это был не шорох, нет. Ничто не нарушило мертвой тишины ночи — все было как в немом кино, и Джакомо не слышал ни звука. Краем глаза, боковым зрением, он внезапно заметил кровавые отблески на стене, словно за его спиной вдруг полыхнуло адское пламя. Юноша обернулся и сразу же захлебнулся собственным немым криком, сразу, без всякого перехода, погрузившись с головой в пучину дикого животного ужаса. Потом, судорожно дергаясь всем телом и пятясь назад, итальянец выронил телефон, беззвучно скользнувший серебряной рыбкой в ночную темноту. Зловещий кошмар, явившийся Джакомо, казалось, из самой Преисподней, там, где еще мгновение назад была черная пустота, полностью парализовал его волю. Молодое тело хотело жить, инстинкт самосохранения сработал, он дернулся вперед, но ноги вдруг нелепо заскользили по каменным плитам, забились, подворачиваясь… Опрокидываясь на спину, Джакомо потерял равновесие, взмахнул руками раз, другой, хватаясь за воздух, и почувствовал, что проваливается в темноту, которая больше не держит его. Он так и не крикнул. Только успел подумать: «Мама!» И через мгновение сокрушительный удар потряс все его тело.

Джакомо Перуцци жил еще несколько мгновений, глядя в черное небо Киклад, где на ветвях волшебного сада висели золотые яблоки. Яблоки, которые он уже никогда теперь не сможет сорвать. Потом он умер.

Часть одиннадцатая

От дверей второго номера до хозяйских апартаментов владелец виллы и начальник криминальной полиции дошли за три минуты. Путь был хорошо известен обоим. Нужно было лишь пройти к самому началу длинной галереи, спуститься по лесенке из трех ступеней, повернуть за угол, пройти два десятка шагов вдоль аккуратно подстриженной живой изгороди гибискуса, на темно-зеленом фоне которой то там, то тут пламенели ярко-красные звезды цветов, затем подняться еще на двенадцать ступеней, держась за удобный поручень из нержавеющей стали, приятно холодивший руку, чтобы оказаться в просторном доме старой постройки с толстыми — больше метра — белеными стенами, не пропускавшими полуденный зной внутрь даже в самую жаркую погоду. Впрочем, поднимаясь, за блестящий поручень держался только старший инспектор, Смолев же нисколько не сбавил скорости на лестнице. Антонидису, которому любые ступеньки давались тяжело, даже показалось, что глубоко задумавшийся Смолев ее и вовсе не заметил.

Комфортные апартаменты с тремя спальнями, огромной гостиной, баром с винным шкафом и кухней, оборудованной по последнему слову кулинарной науки и техники, расположились на первом этаже, а личный кабинет с библиотекой Смолев оборудовал в башне — самой высокой точке виллы «Афродита». В цокольном помещении Алекс задумал устроить еще и винный погреб. Как виноделу жить без большого винного погреба? Никак невозможно. У кухни есть свой винный погреб, но его размеры никак не отвечали наполеоновским планам Смолева на производство собственного вина. Поэтому новый погреб, более вместительный, современный, с возможностью поддерживать в нем постоянные температуру и влажность, был просто необходим. Он обязательно его построит. Как только дойдут руки. Вместе с бассейном на соседнем участке. Но это планы на будущий сезон.

Этот дом принадлежал более трехсот лет семье Аманатидисов, бывших владельцев виллы, а сейчас в нем жил новый хозяин, и, время от времени, останавливались самые близкие его друзья. Теперь и у Стефании здесь была собственная спальня. Поймав себя на этой мысли, Алекс усмехнулся и покачал головой. Отчего-то сейчас эта мысль его уже не пугала, а, наоборот, на душе сразу потеплело. Он попытался представить, что все по-прежнему, и он снова один, — но тут же немедленно отогнал эту мысль прочь. И даже удивился, насколько она ему не понравилась.

Горничные уже закончили ежедневную уборку, в гостиной царила прохлада. На столе, отражаясь волнистой рябью в его сверкающей полированной поверхности, стояла огромная ваза с фруктами, которые Стефания любит больше всего: крупные желтые абрикосы с рыжими веснушками, которые выступают лишь у самых спелых плодов, надрезанные крест-накрест темно-коричневые гранаты с крупными сочными зернами, готовыми высыпаться вам в ладонь, стоило лишь слегка вывернуть шершавую корочку тяжелого плода. И, конечно, — огромная гроздь ассиртико: крупные, слегка вытянутые ягоды нежно-розоватого оттенка с прозрачной тонкой кожурой и нежной, сладкой, слегка вяжущей мякотью. Смолев снова улыбнулся. И здесь их вкусы тоже совпадали.

[64] международный аэропорт в 48 километрах от Лондона — прим. автора

[65] Оксфордский и Кембриджский университеты, старейшие в Великобритании — прим. автора