— Еще проще. Синий вскрыл его квартиру. Я нашел там початую бутылку армянского коньяка и добавил в нее свое средство. Долго ждать не пришлось, на следующий день он ее выпил.
— Затем Синий опять заменил бутылку. Куда он ее дел?
— Вылил или выбросил. Если бы выпил, — Никитин усмехнулся, — вы бы с ним не познакомились.
— Когда Алиса спряталась в доме Шильмана, вы наведались туда?
— К смерти Шильмана я отношения не имею, тем более к смерти Веригина, — резко возразил Никитин.
— Откуда вы знаете про Веригина? — прищурилась Елена. — Я про него ничего не говорила.
— Слежу за этим делом. Комбинат «Нанохиммед» мне не безразличен. Ведь там используют мою технологию. Мою! Это я должен был стать совладельцем комбината, а не гнида Давтян.
— И все-таки, расскажите про Шильманов.
— Сдохли и хорошо. Да что вы все про гнусных людишек спрашиваете. Думаете, невидимый яд и синтез наркоты — главные мои достижения? Нет. Моя технология, которую только сейчас стали копировать на Западе, вот что действительно ценно. И эту главную ценность у меня украли, присвоили! Меня посадили, а воры обогатились за счет моего таланта. Почему вы допустили эту вопиющую несправедливость?
— Я могу ходатайствовать о пересмотре дела.
— Издеваетесь? Я отмотал полный срок, я уже не я, и ваши подачки мне не нужны. Я сам добьюсь справедливости. Если комбинат не может принадлежать мне, он будет принадлежать народу, — пафосно заявил Никитин и перешел к угрозам: — Главные акционеры сдохли, остался только сыночек Шильмана. Но не думаю, что он задержится на этом свете. Никто не останется в живых!
— Так это вы его? — осторожно поинтересовалась следователь.
— Что?
— Макс Шильман попал в автокатастрофу, разбился под действием наркотиков.
— Прекрасно, — обрадовался Никитин.
— Он выжил, — обронила Елена, наблюдая за реакцией отравителя.
— Добейте его. Когда он загнется, всем станет лучше, и вам в том числе. И знаете почему? Потому что комбинат «Нанохиммед» отойдет государству.
— Я повторю вопрос. Это вы подсунули наркотики Максу Шильману?
Химик подался вперед и сверкнул яростным взором:
— Я буду рад, если никчемный олух обожрался моим продуктом.
После этой фразы он быстро сник, словно огонь мщения, питавший его силы, стал затухать. Он попросил воды, взял стакан двумя руками и медленно выпил половину. Стало заметно, что он очень устал, допрос вымотал его.
— На сегодня хватит, — решила Петелина. — Продолжим наш разговор завтра.
Она встала, собираясь вызвать конвой.
— Нет, сегодня! — неожиданно возразил Никитин. Его расширенные глаза цеплялись за следователя, умоляя остаться. Он тихо добавил: — Или никогда.
Петелина села. Она тоже устала, но знала, что идет видеозапись допроса, и если сейчас она что-то упустит, то потом сможет пересмотреть все неясные моменты свежим взглядом. Пусть говорит, исповедь преступника нельзя останавливать.
— Ну что ж, продолжим, — согласилась она. — Хочу уточнить про ваш уникальный яд. Когда вы его разработали?
— Недавно. После того, как переродился в Тайпана.
— Откуда такая уверенность в свойствах яда? Испытывали на крысах?
— Можно сказать и так. На очень больших крысах.
— Вы работали на Хлыстина, делали наркотики. Он обеспечил вам прикрытие, оборудование, химикаты. И он использовал вашу продукцию, в том числе яды. Это так?