Он подошел к палате с номером «37», прислушался — ничего не слышно, плавно нажал на ручку и распахнул дверь. И сразу увидел белые астры поверх одеяла. Убийца здесь! Оперативник шагнул внутрь, сжимая пистолет обеими руками. Первое направление для выстрела за дверь — никого. Четкие движения рук влево-вправо — чисто. Неужели Никитин уже сделал свое черное дело?
Ваня посмотрел на Алису. Она была в сознании, по ее щекам текли слезы, а здоровая рука в страхе натягивала одеяло на подбородок.
— Никитин был здесь? — спросил Майоров.
Один из цветков ткнулся девушке в нос, она вздрогнула, как от ожога, зажмурилась и забилась в истерике. Ваня шагнул к кровати, скинул цветы на пол и тут заметил, что белые астры не сломаны. Взгляд, направленный в пол, напомнил ему об ошибке — он забыл заглянуть под кровать.
В это мгновение из-под высокой кровати выкатился человек, пытаясь сбить Майорова с ног. Оперативник мог выстрелить, но решил оглушить противника. Тот ударил его по ногам, пошатнул, и вместо затылка удар рукоятью пистолета пришелся по спине преступнику. Пистолет выпал, и Майоров обрушил на противника стодесятикилограммовое тело, заряженное злостью. Завязалась борьба, в которой опытный и более тяжелый оперативник одержал победу. Он скрутил соперника, вывернул руки и застегнул на его запястьях наручники.
— Вы задержаны по подозрению в отравлениях, — рявкнул он, сидя на спине поверженного противника.
Тот не спорил. Майоров отдышался, рывком поднял подозреваемого и показал его Алисе.
— Это Денис Никитин, ваш бывший муж?
Алиса судорожно кивнула.
— Он успел что-нибудь вам дать? Воду, таблетки? Что ты с ней сделал? — спросил Майоров, тряся задержанного.
Никитин будто не замечал оперативника, он смотрел на Алису.
— Я люблю тебя. Всегда любил, — неожиданно признался он.
— Так любил, что всех убил, — передразнил Майоров.
В палату заглядывал перепуганный медперсонал. Ваня подобрал с пола пистолет и, прежде чем убрать ствол в наплечную кобуру, подмигнул игривой медсестре:
— Вот и ствол пригодился.
Никто из ранее хихикавших медсестер даже не улыбнулся.
Майоров перешел на серьезный тон:
— Проверьте пациентку. А я свое дело сделал.
Он подтолкнул Никитина к выходу, все расступились, и он вывел задержанного из палаты.
48
Прежде чем войти в комнату для допросов, Петелина изучила задержанного по монитору. Денис Никитин почти не отличался от собственного портрета, состаренного компьютером. Только взгляд на рисунке был колючим и ожесточенным, как подобает человеку после долгих лет в колонии, а в действительности она увидела потухшие глаза умного человека. Его понурая фигура и опущенные плечи свидетельствовали о покорности судьбе. Она готовилась допрашивать озлобленного преступника, но, судя по увиденному, ей предстоит разговор с оклеветанным химиком.
Старший следователь вошла в допросную, представилась, сказала, что будет вести его дело. Никитин оживился, услышав фамилию Петелина, и с интересом посмотрел на женщину. Елена достала из папки пожелтевшие грамоты, придвинула их к задержанному.
— Ваши награды как победителя олимпиад, фотография в момент награждения. А это красный диплом об окончании химического факультета МГУ.
Никитин бережно перебрал документы, поднял потеплевший взгляд.
— А я вас знаю, Петелина-Петля. — Он пояснил: — Слышал, в колонии рассказывали.
Раз речь зашла о колонии, можно переходить к делу, решила следователь. Она спросила:
— Кто рассказывал? Виктор Хлыстин?
Никитин промолчал, чуть нахмурив брови.
— Давайте угадаю, — предложила Елена. — В колонии вас стали унижать, а Хлыст защитил, помог. Предстал этаким сильным и благородным.
— Справедливым, — уточнил Никитин и затряс головой, словно хотел избавиться от налипшей боли. — Для меня это был новый мир с дикими законами, о которых я не имел никакого понятия. Я делал ошибки и не выжил бы без помощи.