— От сейфа? — Она подняла связку.
— Меня попросил Васильев.
Кузнецов протянул руку, чтобы забрать ключи, но Петелина их не отдавала.
— О чем он попросил?
— В его кабинете сейф. Я должен забрать синюю папку с нижней полки.
— Почему он сам не может это сделать? — продолжала вытягивать информацию Петелина, предчувствуя нечто сомнительное.
Водитель занервничал, вцепился в ключи и повысил голос:
— Потому что Николай Егорович сейчас лежит в больнице. Тут, в отдельной палате. Он пережил стресс, и не может уйти.
— Я сама доставлю ему папку.
— Да нет же! Я должен ее сжечь! — проговорился Кузнецов и дернул за ключи.
Но Петелина держала их крепко. Водитель дергал и дергал, пока не вмешался Валеев и не пережал его руку.
Кузнецов сдался и заныл:
— Отдайте. Он же мой начальник. Что я ему скажу?
— Вам надо отдыхать, Виктор Викторович. А я решу все вопросы.
Подоспела его жена и поддержала:
— Тебе нужен отдых, Витя. Ты на больничном. Пойдем.
Она потянула мужа за собой, тот шел, понуро опустив плечи, но, сделав пару шагов, обернулся. Перехватил взгляд Петелиной и спросил:
— А этот… доктор с фотографии. Он работает в нашей больнице?
— Нет, он работает неподалеку. И он не то что бы доктор, — Елена не стала называть пугающую профессию Токаева.
— А я видел его сегодня. Здесь в больнице.
— Когда? — подалась вперед Елена.
— Только что.
— Во что он был одет?
— Как врач, с маской на лице. Я видел его глаза, сразу не узнал, а вот сейчас…
— Где вы его встретили?
— Я получил ключи от Васильева, вышел из его палаты и тут. Он шел мне навстречу.
Елена чертыхнулась про себя: этого следовало ожидать, — а вслух спросила:
— В какой палате лежит Васильев?
— На третьем этаже в специальном отделении.
— Марат, бегом! — позвала она, устремляясь ко входу в больницу.