— Что-то не так? — насторожился Кузнецов.
— Вы же знаете, не все в жизни происходит по закону. Тем более наши законы написаны недавно в эпоху гуманизма, а существуют более древние. Око за око, например.
— Вчерашнее нападение, как-то связано… с тем делом?
— Начнем по порядку. Расскажите подробности ДТП. — Кузнецов замялся. Петелина подчеркнула: — Это в ваших же интересах.
— В тот день в Москве у какого-то министра день рожденья был. Николай Егорович в подарок картину купил в Плесе. Шишкина, Левитана — я не разбираюсь. Мы ехали оттуда и опаздывали, Васильев злился, боялся не успеть на торжество, от министра его карьера зависела. Ну и приказал гнать. А тут еще дождь проклятый. Ну, в общем…
Шофер рубал рукой, поджал губы и замолчал.
Петелина безжалостно освежила его память:
— Во встречной машине, не столь безопасной, как ваша, погибли двое: женщина и ее восьмилетний сын.
— Я включил мигалку, — оправдывался шофер, — они должны были уступить дорогу.
— Скажите, Кузнецов, кто-нибудь еще интересовался тем случаем?
— Шрам не скроешь. Николай Егорович велел всем говорить, что мы съехали в кювет, стукнулись в дерево. Ребята позубоскалили и быстро забыли.
— А за последнее время кто-нибудь поднимал эту тему?
— Кому охота ворошить старое. Хотя… — Водитель свел брови, прикусил губу и потер шрам.
— Я вас слушаю, — мягко голосом поторопила Петелина.
Кузнецов склонился к ней и перешел на нервный шепот:
— Когда Ивакина убили… Помните, у его дома ваша черно-белая психопатка мне дорогу перекрыла?
— Ну.
— Там один врач мне сказал, что по шраму может определить, когда зашили рану. Присмотрелся и назвал месяц. Представляете, ведь два года прошло. А потом и дату.
— Назвал точную дату?
— Да! Я сам удивился, вот это специалист.
— И рассказали, что это произошло в Ярославской области?
— Кажется, упомянул про аварию, но без подробностей.
— А еще он спросил, как давно возишь шефа, на каких машинах?
— А что? Обычные вопросы, — округлил глаза водитель.
— Умные вопросы. — Петелина подумала, достала смартфон, вывела на дисплей фотографию семьи Токаева, увеличила его лицо и спросила: — Он?
Кузнецов прищурился и кивнул:
— Да, он. Правда изменился, постарел.
— Было от чего. — Елена вернула снимку прежние размеры, чтобы были видны все трое: папа, мама и сын. Счастливые и живые. — Это его семья была во встречной машине. Он выжил, а жена и сын…
Кузнецов отшатнулся, побелел, сунул руку в карман в поисках лекарства или платка. Оттуда вывалились ключи и тяжело брякнули на асфальт.
Следователь опустила взгляд и удивилась: