– Своими никчемными вопросами вы только затягиваете расследование. Вы на кого работаете, на преступников? А может вы сами украли мои деньги? – зашипел Богданов, наклонившись к следователю.
Петелина поняла, что разговора не получится.
– Прошу меня извинить, – вежливо сказала она.
– Обойдетесь. – Богданов встал и на пороге кабинета, прежде чем выйти и грохнуть дверью, заявил: – Я буду жаловаться!
Елена Павловна задумчиво оценивала неадекватную реакцию гостя:
– Я всего лишь спросила о «Билдинг-тресте». Почему он взбесился?
Светлана Маслова, молча сидевшая на диване, решила, что настало время вернуться в лабораторию. В ее голове вертелось название – «Билдинг-трест». Что-то далекое, но неуловимо знакомое.
38
В кабинет к Петелиной без предупреждения явился Грищук. Он был взвинчен и не скрывал сарказма:
– Поздравляю, Елена Павловна! Отлично работаете! Мало вам скандала в прессе, так вы еще и потерпевшему нахамили.
– Если вы имеет в виду Богданова, то я вела себя с ним предельно корректно. – Елена поймала себя на том, что пытается оправдаться, и вопреки внутреннему протесту нашла новый аргумент: – Есть свидетель нашего разговора.
– Ах, вот как это теперь называется – «корректно»! – ухватился за ее слова Грищук. – Знайте, что Богданов написал на вас жалобу. Он обвиняет вас в хамском, пренебрежительном отношении. И я ему верю. Вместо того чтобы все силы бросить на поиски преступника, вы сидите в кабинете и срываете свою злость на человеке, потерявшем деньги и дочь!
Петелина промолчала. Любое оправдание в данной ситуации выглядело бы жалким и унижало бы ее. Грищук сделал полукруг перед ее столом, исподлобья наблюдая за позой Елены Павловны, словно искал слабое место в ее обороне. Его недавний запал иссяк. Грищук перешел на назидательный тон. Он умел мгновенно менять манеру поведения, то подстраиваясь под собеседника, то наседая на него. Но кое-что оставалось неизменным – как и из всякого проверяющего, из него просто перла заносчивость.
– Я предупреждал, что после позорного провала с заложницей медлить нельзя. Мы должны дать общественности результат, показать, что мы умеем работать. А вы затягиваете расследование.
– Вы как проверяющий можете ознакомиться с планом следственно-оперативных действий.
– Я уже ознакомился с допросом Айшет Закировой. Почему не рапортуете о раскрытии преступления?
– Учусь на чужих ошибках. Один раз кое-кто уже поторопился выступить перед прессой.
Петелина решила, что лучше наступать, чем оправдываться.
– У Закировой найдены деньги из выкупа, – напомнил Грищук. – У нее есть мотив и была возможность совершить преступление. Что вам еще нужно?
– Мне нужна истина. Мы нашли малую часть денег – десять тысяч долларов.
– И что вас смущает? Закирова взяла эту сумму на первое время, а остальное припрятала.
– Прикажете надавить на нее, выбить признание? Что еще входит в ваши хваленые методы расследования?
Грищук назидательно приподнял палец, словно собирался поведать о чем-то очень важном.
– Некоторые могут считать, что я ничего не понимаю в расследовании, – заявил подполковник тоном, не оставляющим сомнений в обратном. – Но в аппаратной борьбе вам со мной не тягаться. Мое заключение по результатам проверки практически готово. Там многое упомянуто, начиная с кулаков Майорова и заканчивая вашим хамским отношением к потерпевшему.
– В поте лица работаете, Геннадий Михайлович. Не надорвитесь.
Грищук проглотил сарказм и ответил тем же тоном:
– Вот думаю, не написать ли в рапорте о моральном аспекте? Ваша внебрачная связь с капитаном Валеевым компрометирует высокую должность старшего следователя Следственного комитета. Сегодня один сожитель, завтра другой…
– Хватит! – Петелина хлопнула ладонью по столу. – Не суйте нос в мою личную жизнь.
– Нервы, однако, – с деланным сочувствием покачал головой Грищук. – Давно проходили медкомиссию?
Елена встала из-за стола и выпила минеральной воды.