— Желание. — Мои слова остры, как нож.
— Желание?
— Да. Сейчас. Прямо сейчас ты исполняешь моё желание.
— И… какое у вас желание?
Ох,блядь.
Если бы она знала.
Если бы она только могла заглянуть в мою голову и увидеть, что я хочу.
Как я хочу прижать её к этой колонне, сорвать с неё это платье, уткнуться лицом в её изгибы.
Слушать её дыхание. Её стоны. Запомнить вкус её кожи. Утопить в себе её нежность и сломать ею самого себя.
— Поцелуй, — выдыхаю я. — Один. От тебя.
Она замирает.
Стоит в двух шагах, но кажется — целая пропасть между нами. И в этой пропасти — напряжение, густое, электрическое. Она смотрит на меня в упор. Без страха. Без привычной защиты. Только дыхание сбилось, и я вижу, как дрожит её подбородок.
— Я жду исполнения моего желания, — добиваю её словами, не давая отступить.
Она делает шаг. Нерешительный, как будто борется сама с собой. И ещё один.
Осторожно, будто я могу её укусить.
Правильно. Могу.
Я наблюдаю.
С наслаждением, с ожиданием. Я не двигаюсь — только сижу, вцепившись в поручни кресла, чтобы не сорваться и не притянуть её сам. Она должна прийти ко мне. Сама.
— Вы могли бы… не смотреть так? — тихо говорит Тесса. — А лучше вообще закройте глаза.
Я приподнимаю бровь, чуть усмехаюсь. Она не знает, что я уже чувствую вкус её кожи, хотя ещё не коснулся ни на миллиметр.
— Ты меня смущаешься?
— Нет...Просто… у вас слишком внимательный взгляд, — отвечает она, поджав губы. — Вы собираетесь получать свой подарок? Или я сейчас вообще передумаю его вам дарить.
— Я тебе передумаю, — рычу я.
Хмурюсь, но всё же подчиняюсь. Медленно закрываю глаза. Чёрт, даже в темноте перед глазами она. Её силуэт, её аромат, её голос. Внутри уже всё пульсирует, сжимается, хочет вырваться наружу.
И вот — я чувствую её. Её дыхание рядом. Тепло. Нерешительное. Как будто она боится прикоснуться.
И затем — короткий, застенчивый поцелуй. Как росчерк на холодном стекле. Почти невесомый.
Я открываю глаза. Смотрю на неё. Щёки пылают, глаза бегают — но не убегает.
— Что это было? — спрашиваю хмуро.
— Поцелуй, — еле слышно шепчет она.
— Это был самый ужасный поцелуй в моей жизни, — роняю с холодной издёвкой. — Я не игрушка. Я мужчина. И если уж даришь — дари по-настоящему.