— Тебе надо в Управление, — предложила осторожно, поглаживая его теплую, твердую чешую у основания шеи, — У них там архивы, артефакты… Может, они смогут помочь. Найти противоядие, обратный ритуал…
Он мотнул головой.
— Нет? — перевела его немой вопрос, — Но почему?
Он резко повернул ко мне свою огромную голову. Золотой глаз прищурился. Затем он тыкнул меня в грудь кончиком морды, довольно нежно, но с такой силой, что я едва удержалась на ногах.
— Боишься меня здесь одну оставлять?
Питер кивнул, тяжело и медленно.
— Тогда полетели вместе? — голос мой дрогнул от безумия этого предложения, — Время идет, вдруг… — я замолчала, боясь озвучить свой главный страх. Но мне очень хотелось ему помочь, и я была готова на многое.
Питер отрицательно замотал головой, еще более решительно. Он не хотел везти меня в Управление. И я понимала почему. Вот ведь невидаль — невиданная зверушка и чужемирная душа. Картина возникала слишком ясная: огромный, неизученный дракон и прикрепленная к нему «тварь» с иномирной душой. Мы были бы не подопечными, а образцами. Нас запросто могли заточить в соседние клетки и начать проводить эксперименты. Замечательная парочка, ничего не скажешь.
Но шли уже третьи сутки. Три долгих дня и две ночи в лесу, в этом странном, шатком мире, где мой бывший муж был огромным, покрытым чешуей существом.
— Ладно, — уткнулась в его морду, целуя чешуйки, прижимаясь к этому могучему телу, — Все получится, — успокоила нас обоих, — Просто необходимо время. Покатаешь меня?
Золотой глаз широко распахнулся от удивления. Затем в его глубине мелькнула искорка чего-то знакомого — той самой дерзкой, рисковой черточки, присущей Питеру. Он издал низкий, одобрительный гул, от которого задрожала земля под ногами.
Осторожно, чтобы не задеть когтями, он поддел меня своим огромным крылом и буквально посадил себе на спину, между основанием крыльев, где чешуя образовывала что-то вроде естественного седла. Я вцепилась пальцами в крупные пластины, сердце бешено колотилось от страха и предвкушения.
Один мощный толчок — и земля ушла из-под ног, превратившись в зеленый ковер далеко внизу. Ветер свистел в ушах, забирая дыхание, заставляя глаза слезиться. Я кричала: сначала от страха, потом от восторга, и наконец просто потому, что не могла молчать.
Это не было похоже ни на что. Ни один самолет, ни один аттракцион не мог сравниться с этим. Это был полет души.
Мы парили над лесом, над холмами, касались крыльями облаков. Я видела мир таким, каким его видят птицы, — бескрайним, свободным, ослепительно красивым.
Тьма внутри меня затихла, придавленная этим ощущением чистого, ничем не омраченного счастья.
Питер летел плавно, уверенно, будто делал это всю жизнь. Он делал широкие круги, показывая мне долины и реки, и я смеялась, вжимаясь в его горячую спину.
Внезапно он начал снижаться, выбрав для посадки небольшой песчаный берег у озера, скрытого в чаще леса. Вода была темной и неподвижной, словно черное зеркало, отражающее первые звезды на вечернем небе.
Он опустился на землю с мягким шумом, позволив мне слезть. Ноги подкосились, я едва устояла, все еще пьяная от полета и высоты.
— Спасибо. Это было невероятно.
Он кивнул, его глаз смотрел на меня с теплотой, которую я никогда не видела в человеческом взгляде Питера.
Вода манила к себе. Три дня в лесу, пот, страх, пыль… Мне нужно было смыть с себя все это. Смыть воспоминания об алтаре, о сосудах, о Вильде.
Я скинула грязное, порванное платье, потом нижнее белье, и пошла к воде. Она оказалась довольно прохладной. Я обернулась на дракона, пристально наблюдавшего за мной. Улыбнулась ему, закусывая губу от накатившего внезапного смущения. Но это был не стыд. Он и раньше видел меня обнаженной. Это было иное — острое, щемящее чувство, зародившееся в груди тепло и желание.
Дракон сделал шаг ко мне.
— Что? — прошептала, и мое сердце, будто сорвавшись с цепи, принялось бешено колотиться, проламывая грудную клетку, — Хочешь со мной?
Воздух вокруг вдруг сгустился, зарядился статикой, будто перед грозой. Я медленно, почти на автомате, протянула руку, чтобы коснуться его морды. В тот же миг между моими пальцами и его чешуей проскочила крошечная, яркая искра, заставившая меня вздрогнуть. Но я не отдернула руку.
Под моими пальцами драконья шкура завибрировала, загудела низкочастотным, мощным гулом. И тогда пространство вокруг него исказилось, поплыло. Его огромная форма начала сжиматься, темнеть, уплотняться. Чешуя сливалась, превращаясь в кожу, крылья втягивались, огромная голова уменьшалась, принимая знакомые черты.
Это заняло всего несколько секунд. Не ослепительная вспышка, а быстрый, почти болезненный переход.
Я ахнула, застыв на месте.
На том месте, где только что стоял дракон, теперь стоял мужчина. Совершенно обнаженный, его кожа дымилась на прохладном воздухе, мышцы были напряжены, как у человека, только что пробежавшего марафон. Он тяжело дышал, и его темные глаза, уже человеческие, но все еще полные дикой энергии, были прикованы ко мне.