Театры Картон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хорошие люди переполнены преданностью, помогают друг другу, противостоят невзгодам и даже ставят друг другу банки. Дурные же яростно сражаются друг с другом, борясь за лучшие места в вагоне и приличные номера в гостинице, не в силах совсем пожрать друг друга.

Смирившись со скитаниями, как, должно быть, и Исаак Лакедем^[29], наслаждаясь часом отдыха, словно глотком воды в пустыне, лишь немногие заблудшие туристы, обладающие железным здоровьем, могут позволить себе рассматривать что-либо кроме интерьеров гостиниц, ресторанов и муниципальных театров!

Поскольку моим родителям пришла замечательная идея наделить меня внешностью вши, я играю старых служанок, персонажей, одежда которых не требует бережного к себе отношения, я могу позволить себе пройтись по улицам и набережным в своё удовольствие.

А несчастные хорошенькие женщины, чей вид после девяти вечера должен ослеплять, вынуждены добавлять к трудностям, которые испытывают мужчины, заботу о том, чтобы выглядеть элегантно и обольстительно, на лету найти парикмахера, отыскать маникюршу, разгладить платья и одолжить электрический утюг у консьержки.

Вы, конечно, знаете, когда на гастролях кто-то немножко приболеет, даже если это новичок, всегда найдётся кто-то, кто сбегает в аптеку за грелкой, будет менять вовремя воду, в общем, позаботится о нём.

Много ли вы знаете профессий, где коллеги живут просто как братья?

Вы теперь понимаете, почему мы горды тем, что работаем в театре!

Во время гастролей просто незаменимо умение приспосабливаться. Однажды разыгрывали сцену любовного разрыва в столовой, на следующий день — в просцениуме мюзик-холла, огромном, как военное судно, где мебель была разбросана перед занавесом, как обломки после забастовки. Ещё через день — в будуаре настолько тесном, что касаешься перегородки, если протянуть руку.

Излишне говорить, что двадцать пять лет назад, ещё до появления автобусов, в то время, когда центральное отопление было менее распространено, чем клевер с пятью листочками, гастроли по довольно сложным маршрутам требовали определённой смелости.

Больше всего не хватало нужных декораций. Порой это была тюрьма, в которой заключённый оплакивал своё заточение между широко расставленными стойками от вешалок для одежды, танцуя фарандолу, он мог откуда сбежать, захватив с собой всех остальных заключённых! Иногда это была комната горничной в облупившихся обоях, с несколькими шаткими стульями, посреди которой добродетельная девушка, которая любит Маркиза де Виллемера^[30], с горечью вздыхала:

— Роскошь, которая меня окружает, принадлежит не мне!

Освещение было ненадёжным. Так, наша целомудренная молоденькая невеста, о которой я вам только что рассказывала, во втором акте должна была стыдливо скользнуть в свою бледно-голубую постель, освещённую нежным белым светом лунного луча.

Звучит очень просто, «лунный луч», но сделать это в городах с населением менее пятнадцати тысяч душ затруднительно! Иногда по вечерам лунный луч несомненно проникал через приоткрытую дверь и резко бил по глазам. В другие дни он наискось скользил через окно и освещал только плечо и одну из ног.

В одной маленькой стране электрик уверял нас, что в своём деле он дока, и что у нас не будет причин жаловаться — но как только дело дошло до этой эмоциональной сцены, наша простушка стала сначала зелёной, потом жёлтой, голубой, красной под прожектором для номера «женщина-змея».

— Зачем вы это делаете, — кричали мы электрику, подлетая к нему.

— Потому что она ложится спать, — отвечал нам старательный ас.

Кровать в стиле Луи XV также приносила немало хлопот.

Однажды, при сборке кровати забыли про деревянные перекладины. Предначертанное судьбой свершилось — невеста рухнула в свои кружева как в сидячую ванну, и с каждым движением погружалась всё глубже.

Рис. 17 Погружалась всё глубже

Она произнесла свои последние трогательные слова, уже сидя на полу с поднятыми вверх ногами, вытягивая шею как жираф, ещё пытаясь увидеть хоть некоторых зрителей.

Тем не менее, пьеса была хорошо принята. Через Париж мы направились в Аньер, чтобы дать один спектакль. Там я увидела, единственный раз в моей жизни, чтобы суфлёрская будка использовалась в качестве кресла. Зал был полон, но ведь всегда находится ещё одно место... В этом случае была снята деревянная раковина суфлёрской будки и там появился один мсьё, видный только по плечи, на уровне наших туфель! Вы не можете себе представить, как неловко играть при присутствии живой головы, которая торчит из-под земли, следит за вами глазами и легонько одобрительно кивает, как фарфоровый истуканчик с качающейся головой.

Рис. 17 Оглушительный успех, сдали даже суфлёрскую будку

Кровать Луи XV, которую мы собирали и разбирали в каждом городе, причиняла нам тысячу мучений. Во время первого акта, между нашими выходами, свёкор невесты и я собирали её, включая и сорокакилограммовый балдахин, с помощью скоб, болтов и гаек. С улыбкой на губах мы покидали сцену — он элегантный, я — старая горничная, и как только мы скрывались, то мчались собирать перекладины и закреплять велюровую драпировку.

Уже на четвёртый день путешествия, при неудачной разгрузке из фургона, кровать проломила ящик, в котором её хранили. Это произошло в воскресенье недалеко от Бержерака. Столярные мастерские были закрыты. Наш управляющий оказался смышлёным малым — кто занимается изготовлением ящиков даже в воскресенье? Гробовщик!

И мы продолжаем турне, сопровождаемые огромным прямоугольным ящиком, специфические головки винтов и похоронные ручки которого приводили в оцепенение служащих железной дороги.

Жалкое количество реквизита омрачало наше существование. На сцене требовалось множество мелких и крупных предметов, необходимых для действия. Случалось, из-за нехватки помощников мы иногда забывали какой-то реквизит и обнаруживали это только после поднятия занавеса. Потом мы его возвращали как могли.

Я помню телефон, который мне удалось из-за кулис перевесить на сценические декорации. Пока герои пьесы объяснялись на другом конце сцены, я просунула руку через дверь, сначала я осторожно вставила шпильку для волос, согнутую в двойной крючок, затем тихо повесила телефон на шпильку, и убрала руку. Те из присутствующих, кто заметил это, должно быть поверили в возвращение украденного раскаявшейся служанкой.

В другой раз около десяти предметов реквизита, включая медвежью шкуру, отсутствовали при «la plantation» («посадке»), то есть расставлении и раскладке предметов мебели и другого реквизита, которые должны находиться на сцене. Тогда товарищ тесть взял на себя инициативу преподнести всё это под видом свадебных подарков.

[29] «Исаак Лакедем, или Роман о странствующем Жиде» («Isaac Laquedem, ou Le Roman du Juif errant» — незаконченный роман Дюма-старшего, публиковавшийся в «Le Constitutionne» с 1852 года. Сюжет о Вечном Жиде в изложении Дюма.

[30] «Le Marquis de Villemer», 1860 — роман Жорж Санд (Amantine Aurore Lucile Dupin), 1804-1876, баронесса Dudevant (по мужу); псевдонимы — George Sand и писательский псевдоним — Aurore Dupin.