Театры Картон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Знаете ли вы, что сто лет назад, когда вы считали нас плохими и наглыми, вы требовали извинений? А иногда и извинений на коленях?

Это невероятно! Прочитайте историю актёра Перле, который отказался петь английскую песню в водевиле, но его вынудили это сделать, и он после подал в отставку.

Но, приветливы вы или остроязычны, вы обладаете для нас гораздо более серьёзным качеством — вы незаменимы.

Вы знаете сцену из «Синей птицы», где умершие бабушка и дедушка пробуждаются, когда живые думают о них, мы — эти мёртвые.

Когда вы больше не нуждаетесь в нас, мы перестаём существовать.

Поэт без читателя остаётся поэтом, актёр без зрителя перестаёт им быть.

Если бы речушки, реки, моря и озёра исчезли, флотская карьера была бы сильно ограничена... Невозможно себе представить на безводном земном шаре морского офицера, стоящего на вахте на неподвижном корабле, зажатом между двумя горами! Невозможно представить себе и актёра, в полном одиночестве декламирующего свою партию в произведении искусства на Площади Согласия!

Когда мы становимся вам не нужны, появляется на одного пенсионера больше и на одного актёришку меньше.

Рис. 34 Всё та же, но в качестве пенсионерки

Но неизменная временность нашего существования имеет свою привлекательность, радости стремления блистать неисчерпаемы.

Однажды, представляете, я почувствовала источники живого тепла, которые находились между фризами и рампой. Это было во время гастролей по Южной Америке, где у меня было амплуа пятого колеса в телеге. Для лёгкой комедии нам нужен был очаровательный светловолосый ребёнок трёх-четырёх лет. Поскольку мы отбирали его на месте, эти дети были разными, но неизменно отвратительными. В Рио, Буэнос-Айресе, Монтевидео и Сан-Паулу у нас вместо очаровательного светловолосого малыша последовательно были — нарядно одетый сын рабочего, покрытый чем-то вроде войлочного панциря; спортсмен, сильнее чем мы, с грязными выпуклыми икрами; несчастный уродец, скрюченный как запятая, который косил и собирался умереть от туберкулёза; кудрявый красавчик, единственный, чьё телосложение подходило, который обожал своего отца и так сильно боялся, что заливался горючими слезами и постоянно звал его — «Папай, Папай», по-португальски.

На последнем этапе было лучше — это был негр.

Я не лгу вам (пользуюсь случаем, даю вам слово, что нигде не наврала вам ни на йоту), нам нашли негра, в девять часов вечера, слишком поздно, чтобы искать другого ребёнка. Может быть, и не стопроцентный негр, но точно девяностопроцентный. Очень чёрный мулат, с пухлыми губами, курчавыми волосами, глазами бульдога и доброй улыбкой.

Наш герой был столь же талантлив, сколь и знаменит. Он привык к Парижу, его великолепию и произведениям искусства, наши несчастья странников были для него в новинку. Как только на пороге кулис я услышала о постигшей нас тёмной беде, я побежала в гримёрку. Застала его в процессе преображения негра в белокожего испанца. Его натирали разведённым порошком для парусиновых туфель, красили губы в розовый цвет и отбеливали волосы до жёлтого цвета с таким рвением, словно от этого зависела судьба Европы.

Итак, мы вытолкнули помесного малыша на сцену, и начался фарс.

Мы были на сцене продуваемого курзала. В соседнем выставочном парке запускали фейерверки. Ракеты и бенгальские огни превращались в радуги, а в это время хлопки петард, перемежающиеся с призывами и лаем военных труб, перекрывали наши голоса. Жители этой страны не понимали французского, а импресарио был вором.

Я посмотрела на нашего руководителя труппы: его жест, которым он распахнул оклеенную обоями дверь, дребезжащую на сквозняке, был совершенно непринуждённым, а лицо, яблочно-зелёное в свете «римской свечи», сияло удовлетворением.

Думаю, только тогда я поняла, что пока существует театральный домишко, где я буду статистом, суфлёром или вторым режиссёром, я не буду уж совсем несчастна.

И пока кто-нибудь из вас восклицает тихим сочувственным голосом «Ах! Ах!», после того как я скажу: «Мадам, кушать подано», я буду удовлетворена больше, чем собака, обожравшаяся сахаром и греющаяся на солнышке!

Рис. 35