– Надеюсь, я еще услышу тебя, мальчик, – он усмехнулся беззубым ртом. – Только боюсь, что с такими друзьями, как твои, уже не успею…
Отмереть удалось, только когда дверь за ним с грохотом закрылась.
– О чем он говорил? – я обернулся к Нику в надежде получить хоть какое-то внятное объяснение.
Но Ника больше не было за прилавком.
– Катись оно все к черту, – выругался я, размыкая кулак. На ладони лежал черный матовый кружок. Сверху белой краской был нарисован неаккуратный череп.
Происходящее дурно пахло. Я чувствовал, как вокруг закручивается узел, который я даже не имею возможности ослабить. Тревога не покидала ни на секунду. Я ждал следующего посетителя и твердо знал, что его приход не сулит ничего хорошего.
Уильям не замечал моей нервозности. Он летал по лавке, погруженный в свой мир, суетлив, рассеян и, как это ни странно, мечтателен. Уж не знаю, что творилось в его голове, но он ничего не замечал и сносил все на своем пути. Пару раз он врезался в тумбу, стоящую в коридоре; положил у камина плоскогубцы, и они чуть не расплавились; оставил на прилавке пару кварцев и напрочь забыл о них… Его абсолютно не волновало происходящее вокруг.
Черный кружок прожигал карман моего фартука. Что-то страшное витало над лавкой, я физически ощущал чей-то пристальный взгляд на себе. Прошло три часа с прихода старика, но этот безосновательный страх никак не отпускал. Как только село солнце, тревога вонзилась в сердце черными когтями и окончательно отказалась покидать его.
Мне было ужасно неспокойно. Я не удержался и ровно в десять отправил Уильяма домой.
– Но, Чарли, мне сегодня надо задержаться! Заказ мисс Уитлоу!.. – он с ревностью вцепился в кусок металла, который тащил на переплавку.
– Никаких но! – я чуть ли не силой вырвал из его рук треклятый пласт меди. – Домой, Уилл. Мне будет спокойнее, если ты будешь дома. Творится что-то недоброе.
– Недоброе что?
На этот вопрос я не мог ответить.
– Мы тут опять в какой-то истории, – откликнулся я, заталкивая медь под стол. – Марш домой. Немедленно. Сию же минуту. Доделаешь завтра.
«Если завтра, конечно, наступит», – пронеслось в голове. Уильям молча и неодобрительно наблюдал за тем, как я прогоняю его из мастерской.
– Я остаюсь, – упрямо повторил он.
– Исключено.
– Тогда я могу взять с собой инструменты, медь и часы, чтобы закончить работу дома? – он смотрел на меня так серьезно, что стало неловко.
Я тяжело вздохнул.
– Да. Только уходи, Уилл.
Это сработало. Довольный, что добился своего, Уильям прихватил пинцеты, небольшой кусок меди, пару маленьких литейных форм, часы и поспешно вышел из лавки с черного хода.
И очень вовремя.
Колокольчик звякнул в десять двадцать восемь. Дверь натужно скрипнула и с дьявольским грохотом распахнулась. В лавку бодрым, но слегка покачивающимся шагом ввалился Капитан. Он был в том же залатанном синем сюртуке, с трубкой в зубах, но в этот раз без сундука, только с полупустой сумой через плечо. За ним деловито шествовал черный кот. У кота, как и у хозяина, не было глаза – только неаккуратно зашитый шрам, тянущийся через всю глазницу.
– Ты! – крикнул он, ткнув в меня трясущимся пальцем. – Ты часовых дел мастер?
– Меня зовут Чарли Дей, Капитан, – проговорил я в ответ, моля Бога, чтобы гость не решил назвать свое имя.
– Меня зовут Билли Бонс, мальчик, – Билли осклабился, и трубка в его зубах снова подпрыгнула.
Теперь я просто не мог не выполнить обещания, данного старику.
Я опустил руку в карман. Сейчас я ненавидел весь этот чертов свет. Что за новость я передам Билли, когда достану на свет черную «монету»?..
– Чем могу служить вам, Капитан? – растерянно спросил я, смотря сквозь него. Маленький черный кружочек упал в мою ладонь.