– …нам в цирк нужны конюхи и декораторы, а еще ты Миртл понравился, и…
– Послушай, Вирдж: я не могу, – я вздохнул и взял ее за руку. От своих же объяснений становилось тошно. – Я заключил договор, за который расплачиваюсь по сей день. Я не могу выходить из лавки дальше, чем до бакалеи. Я не могу брать за свои услуги больше, чем три шиллинга. А после того, как я нарушил один из пунктов, оплатой за проступок сделали твою жизнь.
Она не сказала ни слова.
– Это правда, – прошептал я, наклоняясь ближе к ее уху. – Спроси у Энга – он расскажет тебе, кто я такой. Со мной ты будешь в вечной опасности, Вирдж. Я не хочу для тебя такого.
Вирджиния отшатнулась, отпустила мою руку. В ее глазах блестели слезы. Я не знал, верит ли она мне. Она утерла капли костяшками пальцев и двинулась по улице дальше. Я шел позади – невидимой тенью, молчаливым защитником.
Любые слова в этот вечер были лишними.
Она ни разу не обернулась, да оно и не нужно было. Вирджиния несомненно знала, что я иду следом. Она не обернулась и когда я остановился у бакалеи, ровно у двери. Один шаг дальше двери по улице, и та тонкая, маленькая фигурка, которая уходила в сторону цирка, исчезла бы навсегда. Я не мог ее догнать. Она уходила от меня, а я… Я оставался.
Внутри все пустело с каждым ее шагом. Я представил, что будет, если она так и уйдет из моей жизни и так и не узнает, что на самом деле я…
– Я люблю тебя!
Мой крик замер в воздухе, будто выстрел.
Это все было абсолютно неприемлемо для нормальных людей.
Но мы и не были нормальными.
Она остановилась. Развернулась. Медленно подошла ко мне, и каждый ее шаг казался вечностью. Она держалась, старалась не плакать.
– Я люблю тебя, – повторил я, взяв ее за руку. – Прости меня, Вирдж.
Она обняла меня за шею и быстро, неловко поцеловала.
– Я люблю тебя, Чарли Дей, – прошептала она, отстраняясь. – Прощай. Со мной навсегда останется твоя рука, крыса и…
– Мое сердце.
Я положил ее руку на свою грудь, и она чуть сжала ткань моего потрепанного плаща.
– А теперь иди, – одними губами попросил я. Она кивнула, развернулась и размеренным, выверенным шагом двинулась дальше по улице.
Я смотрел ей в спину. Через пару футов она ссутулилась. Еще через несколько ее плечи мелко затряслись. Она ни разу не обернулась, но оно и к лучшему: стоило бы ей еще раз посмотреть на меня, как я сделал бы этот треклятый шаг, а дальше – будь что будет.
– Прощай, – сдавленно проговорил я ей вслед, когда силуэт ее почти скрылся из вида.
Дорога обратно была невыносимо тосклива. Я старался отвлечься мыслями о той недопитой бутылке отцовского джина, которая стояла в шкафу в мастерской, но слезы все равно подбирались к глазам.
– Ну-ну, Чарли, не рыдайте, – послышался знакомый бархатный голос у меня над ухом. – Это получилась хорошая история. За ней было интересно наблюдать, чтобы вы знали.
Рядом вышагивал Контролер. Он протянул мне черный носовой платок.
– Мне, признаться, безразлично, как вам эта история, – откликнулся я, отказываясь от платка. – Я не плачу, если вы не заметили.
– А напрасно, молодой человек. – Ник пожал плечами, аккуратно складывая платок в карман пиджака. – Сцена была душераздирающая. Пару скупых мужских слезинок вам бы не помешали. Я-то думал, что вы сдадитесь и побежите за ней, уже приготовился к исполнению… Нет, Чарли, вы все-таки молодец. Черт побери, какая хорошая история…
– Давайте без лишней болтовни, у меня паршивое настроение, – я поморщился.
– Простите мне мое отсутствие такта, – спохватился Контролер. – Я должен был понять, что человек, потеряв любовь всей своей жизни, не будет особенно расположен к разговору…
– Я потерял ее из-за вас, – с упреком произнес я. – Это же вы заключили Договор со мной? Тот, который подписан десятилетним Чарли Деем?
Ник прищурился. По его лицу было видно, что он над чем-то раздумывает. Видимо, он не знал, что именно сказать. Правду? Ложь? А может, ответить вопросом на вопрос?