Она поддела ножом тонкий замок браслета. Живое серебро сопротивлялось. Теплое, почти мягкое. Оно три года знало ее кожу, ее сон, ее работу, ее страх. На внутренней стороне запястья вдруг кольнуло так резко, что Лиара едва не выронила нож.
Перед глазами вспыхнула темнота.
Не простая.
Черная, с красным сердцем, как уголь под пеплом.
На коже проступила тонкая линия, похожая на след ожога. Лиара моргнула — и линия исчезла.
— Продолжайте, — сказала леди Морвен.
Лиара стиснула зубы и нажала сильнее.
Браслет раскрылся.
В зале кто-то облегченно выдохнул.
Она сняла серебро и несколько секунд держала его в ладони. Маленькая вещь. Слишком легкая для трех лет надежды.
Потом положила браслет на каменный стол.
Не перед леди Морвен.
Не перед советом.
Перед Каэлом.
Серебро тихо звякнуло о черный камень.
Этот звук Лиара запомнила навсегда.
— Теперь, — произнесла леди Морвен, — вы покинете замок до заката. Вам будет выделена дорожная карета, два сундука личных вещей и сумма, предусмотренная расторжением брачного договора.
Лиара повернулась к ней.
— Оставьте деньги себе.
По залу прошел шепот.
Леди Морвен впервые за все утро чуть прищурилась.
— Гордость не накормит вас за стенами замка.
— Меня три года кормили вашей милостью. Хватит.
Каэл сделал шаг.
— Лиара, возьми то, что положено.
Она посмотрела на него и почти улыбнулась.
Почти.
— Мне уже показали, что мне положено.
Он замолчал.
Лиара развернулась к выходу.