— Вы стали частью драконьего дома. Ваш дар перестал быть только вашим делом.
Лиара усмехнулась.
Тихо.
Неприлично.
У старого лорда у правого края стола дрогнули брови.
— Мой дар, — повторила Лиара, чувствуя, как сердце бьется у самого горла, — не перестал быть моим, леди Морвен. Даже после свадьбы.
На этот раз Каэл поднял глаза.
Их взгляды встретились через весь зал.
Когда-то Лиаре казалось, что глаза Каэла не холодные, как говорили другие. Просто в них было слишком много неба перед грозой. Сине-серые, тяжелые, внимательные. Он редко давал обещания словами. Но если смотрел так, будто закрывал собой дверь, Лиара верила, что никто не войдет.
Сегодня дверь была открыта.
А он сидел по ту сторону.
— Каэл, — сказала она.
Не «мой лорд».
Не «муж».
Просто имя.
Леди Морвен недовольно выпрямилась, но Лиара не отвела взгляда.
— Скажи им, — попросила она. — Ты знаешь, что мой дар не пустой.
Лицо Каэла осталось неподвижным.
Только пальцы возле черной чаши едва заметно согнулись.
Молчание длилось несколько ударов сердца. Потом еще несколько. В зале кто-то зашуршал рукавом. За окнами ветер ударил в стекла, и где-то высоко, под крышей, протяжно застонал металл.
Лиара стояла и ждала.
В первый год брака она ждала, когда он позовет ее сесть рядом на семейном ужине, а не оставит место через три кресла. Во второй — когда он скажет матери, что Лиара не обязана доказывать ценность каждое утро. В третий — когда он заметит, что она перестала смеяться в их покоях.
Теперь она ждала последнего.
Чтобы он сказал правду.
Хотя бы сейчас.
Каэл медленно встал.
Стул не скрипнул. В этом доме даже мебель знала, что звук может быть слабостью.
Он был высоким. Выше почти всех в зале. В его крови жил дракон, и это чувствовалось не в чешуе, не в огне, а в том, как пространство вокруг него будто собиралось плотнее. Люди невольно смотрели на него. Ждали.
Лиара тоже ждала.
Каэл посмотрел на нее.