— На фотосете я засветился, — пояснил Рик, не дождавшись реакции. — Потрепаться с журналистами ты можешь и без меня. Если приспичит, кинь мне на почту вопросы, я пришлю свои подробные ответы.
— Рикардо… — мать растерянно отставила в сторону стакан с соком.
— Прости, мам, — парень протянул через стол руку и сжал ладонь женщины. — Дня хватило, правда. Ты ведь можешь ко мне приехать? Когда угодно. И я тоже. Теперь точно. Но сейчас мне пора.
— Мы уезжаем через пару дней, — вмешалась Ромина. — Я позвоню и пересечёмся.
Рик благодарно кивнул и встал из-за стола. Вернувшись в комнату, он заглянул во все шкафы, медленно, вдумчиво разобрал старые бумаги, забрав всё, что касалось музыки. Упаковал в кофр пару оставшихся гитар, он покинул родительский дом, не оглядываясь.
Дорога до квартиры прошла в тишине. Что-то сломалось внутри, но за ночь Рик так и не смог понять что. Будто умерла та бунтарская часть его нутра, желавшая доказать матери, что он легко может прожить без её тепла и заботы, а отцу показать, какую ошибку тот совершил несколько лет назад. Стало абсолютно всё равно на то, что было… и будет. Но точкой лазера на лбу всё ещё болталась судьба «Vento», и это обстоятельство держало его на крючке похлеще всех детских травм и привязанностей.
— Грёбаное дерьмо, — процедил Рик, сворачивая в небольшой дворик многоквартирного дома.
Он припарковал машину так, чтобы потом помощники отца смогли её забрать, а сам планировал вернуться в Мантую на мотоцикле. Но для начала нужно было встретиться с ребятами, которые выходили на связь через раз. Несмотря на то, что отец обещал разблокировать деятельность группы, рабочий чат, обычно не затихавший ни на минуту, непривычно молчал. Иногда кто-то из команды кидал тупой мем, который собирал пару-тройку ржущих смайлов, но о музыке не было ни слова. Несколько раз Рик задавал вопросы из серии: «Эй, гайз, ну чё, как?», но в ответ слышал дежурное «норм» и кучу пошлых вопросов о девочках из консерватории.
По привычке Рик старался не запариваться, но внутри сигнальным фонарём горела табличка: «Что-то не так», и после сегодняшней ночи он не планировал её игнорировать. Быстро перекинув вещи из машины в квартиру, он набрал Джонни. Барабанщик ответил не сразу.
— Рик, дружище, — хриплым сонным голосом пробасил Джонни. — Давно тебя не слышал.
— Я в Риме, — Рик открыл дверь квартиры и кинул на пол сумку с вещами.
В трубке послышалась возня и сдавленные ругательства. Телефон громыхнул обо что-то твёрдое, зашуршал, будто его откуда-то доставали.
— Прости, — друг снова возник в эфире. — Руки после вчерашнего ни хрена не держат.
— Хорошо потусили?
— Не то слово. До сих пор на Луне, — хохотнул парень. — Слушай, дай мне пару часов. Встретимся в «Салотто»?
— Как обычно, — улыбнулся Рик. — Я подъеду через три. Раньше ты себя всё равно не притащишь.
— Слишком хорошо меня знаешь, крошка.
Рик положил трубку и прошёл в комнату. Судя по тому, как аккуратно было сложено шмотьё, которое он накидал на кровать, собираясь в Мантую, хозяйка квартиры заходила в гости. На низеньком столике, больше похожем на куб, грубо сваренный из квадратного металлического профиля, со столешницей из обожжённых досок, лежала записка.
«Рики, я забегала в гости, но соседка сказала, что ты куда-то укатил на шикарной тачке. Если ты читаешь эту записку, то возьми, наконец, трубку! Иначе я не посмотрю, что аренда оплачена на год вперёд, и сменю замки!»
Сладкий запах цветочных духов защекотал ноздри. Рик скомкал бумажку и сунул в карман. Виола была одной из тех пассий, которые задержались в его жизни дольше, чем на раз. Сначала у них был роман, затем случайный страстный секс пьяных бывших, а потом взаимовыгодное сотрудничество. Ви сдавала Рику квартиру бабушки по самой низкой цене, он же являлся её главным лекарством от разочарований. Но в последнее время стало казаться, что лекарство перестало помогать и Ви решила увеличить дозу, а это не сильно входило в планы, поэтому отъезд пришёлся как нельзя кстати.
— Хорошо, что у меня нет особо ценного барахла, кроме инструментов, — заключил парень.
Достав коробки от единственной по-настоящему важной вещи — мобильной студии звукозаписи, Рик начал медитативно сматывать провода и упаковывать в кофры и боксы все музыкальные агрегаты. Транспортная, с которой он созвонился сразу после отъезда из отчего дома, обещала забрать вещи утром следующего дня, тогда же он запланировал выдвинуться в Мантую.
Очень многое зависело от предстоящей встречи. Если его предчувствие не подвело, и группа развалилась, то Рик мог спокойно придумать другой план действий и даже наконец-то послать отца официально, чтобы строить свою новую реальность. Но если ребята просто пытались выкарабкаться из кризиса, который создал им его родитель, то придётся сделать всё, чтобы помочь тем, кого он последние несколько лет считал своей единственной семьёй.
В назначенное время Рик сидел за барной стойкой и цедил тёмный лагер. Джонни опаздывал вот уже на полчаса, но в его случае это был не предел. Рик подкинул вверх солёную фисташку и ловко поймал её ртом.
— Всё такой же мажор, — послышался откуда-то сбоку голос друга.
Рик поднялся. Они крепко обнялись. Пружина внутри с облегчением разжалась. Рик заказал ещё одно пиво и кивнул другу.
— Судя по всему, ты так и не осознал, в какой вселенной обитаешь.
Джонни засмеялся и спрятал бородатое лицо в больших намозоленных ладонях.
— Да звездец!
— Как дела, бро? — серьёзно спросил Рик. — Чат сдох, вы все вдруг стали охренеть какими общительными. Я сижу в сраном вакууме и понятия не имею, отвалил от вас мой папаша или продолжает кошмарить.