— Сколько знаете вы?
Грэм усмехнулся.
— Знаю — триста с лишним. Помню в деталях — около двухсот. Могу применить в бою, не задумываясь — шестьдесят.
Пауза.
— Ты будешь учить их по одной. Никакой импровизации. Никакого «я просто захочу». Формула. Структура. Контроль.
Сравнение.
Грэм выдержал паузу и посмотрел на Эрана — прямо, в упор.
— Ты сказал мне вчера, что можешь конвертировать чистый Эфир в любую стихию. Я видел это. Я поверил. Но ты сам не понимаешь, что это значит.
— Я — Арканист, — сказал Эран. — Я читал об этом. В старой книге.
— Арканист. — Грэм произнёс это слово так, как произносят имя мертвеца. С весом. С тенью. — Да. Арканист. Знаешь, сколько Арканистов было за всю историю Ордена? Документированных, подтверждённых?
— Нет.
— Семнадцать. За восемьсот лет. Семнадцать человек. Из них — двое стали Архимагами. Трое — сошли с ума. Четверо — убиты Орденом.
— Убиты?
— Убиты. Орден не любит то, что не может контролировать. Арканист — это маг без ограничений. Без стихийной привязки. Без потолка. Теоретически — Арканист может освоить любое заклинание, любой школы, любой стихии. Это делает его самым универсальным и самым опасным магом из возможных.
Грэм наклонился вперёд.
— И самым желанным. Для тех, кто хочет оружие.
Тишина. Ветер качнул ветки. Солнце поднялось выше, прогревая поляну.
— Если Орден узнает о тебе — а он узнает, рано или поздно, потому что ты не сможешь прятаться вечно — они пришлют не Искателя. Они пришлют группу захвата. Адептов. Может быть, Мастера. Тебя возьмут. Вежливо. С улыбкой. Тебе скажут, что это — честь. Что тебя ждёт великое будущее. И они даже будут верить в это. Искренне.
— А потом?
— А потом ты станешь проектом. Экспериментом. Объектом изучения. Тебя будут тренировать — да. Учить — да. Но не для тебя. Для них. Они вложат в тебя десять лет — и получат оружие, которое служит Ордену. Не себе. Не людям. Ордену.
Голос Грэма стал тише. Глуше.
— Я знаю. Я видел.
Эран молчал. Внутри — холод. Не магический. Человеческий. Холод понимания.
— Поэтому, — сказал Грэм, — мы начнём с основ. С фундамента. Ты научишься контролировать себя — прежде чем научишься контролировать мир. И ты научишься прятаться — прежде чем научишься сражаться. Потому что твоя главная защита сейчас — невидимость. Ты — никто. Крестьянский мальчик. Без Искры. Без таланта. Без будущего.
Он встал. Отряхнул лохмотья.
— И пока ты остаёшься никем — ты жив.
Тренировки начались на следующий день.
Грэм был прав: всё — с нуля. Первые две недели — никакой магии вообще.
Медитация. Часами. Сидеть, закрыв глаза, и чувствовать каналы. Не поток — каналы. Их стенки. Их толщину. Их состояние. Грэм учил различать: здоровый канал — гладкий, упругий, как натянутая струна. Повреждённый — шершавый, рыхлый, с «узлами» — точками, где Эфир застаивается.
У Эрана нашлись четыре узла. Два — в правой руке (та, которой он чаще всего практиковался), один — в левой, один — в грудном центре.