Я моргнул. Символы остались.
Я перевёл взгляд на свои руки. Вокруг пальцев тоже вились нити, но они были слишком тонкими и прерывистыми, почти истощёнными.
статус: неактивный
задержка: высокая
пропускная способность: критически низкая
И особо выделялись:
родословная: отсутствует
кровная линия: отсутствует
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Это было узнавание. Обрывки памяти вдруг сцепились в единый узел, и перед моим внутренним взором поплыли имена, лица и голоса. Память мальчика, который жил в этом теле до меня.
Его тоже звали Алексей Воронов. Сирота, безродный воспитанник приюта при Имперской Академии нижнего профиля. Родители погибли во время «чистки» окраин. Осталась только квитанция на содержание и печать Сената с пометкой «под наблюдением». Пятнадцать лет жизни, прошедшие в тени казарм, в очередях на похлёбку, во взглядах старшекурсников, полных брезгливого превосходства.
Он мечтал о пробуждении. О том, что в день шестнадцатилетия в его венах вспыхнет Дар Рода, пусть даже самого захудалого, пусть даже выродившегося. И тогда он перестанет быть «безымянным» и получит право на имя, на статус, на жизнь.
Но пробуждения не случилось. Или случилось, но система его не приняла. Мальчик слёг с жаром, меридианы перегорели, сознание угасло. А я… я занял его место.
Я медленно сел. Матрас скрипнул. Голова закружилась, но не до тошноты. Я обвёл взглядом помещение. Это была не палата. Это была казарма. Десять узких коек, выстроенных в два ряда. Между ними — проход, заваленный грязной обувью, свёртками и ржавыми тазами. Стены покрыты граффити: гербы кланов, ругательства, схемы техник, нацарапанные углём.
Около дальней стены у окна сидел парень. Ему было на вид лет семнадцать. Широкоплечий, с коротко стриженными волосами и шрамом на подбородке. Он точил нож. Металл скребался о камень ритмично и монотонно.
Парень не смотрел на меня, но я чувствовал на себе его внимание. Не враждебное, а скорее оценивающее.
Вокруг него тоже вились линии, но другие. Толстые, стабильные, насыщенные красноватым оттенком.
поток: кинетический
плотность: высокая
стабильность: 0,96
источник: родословная_v.
ранг: пробуждённый второго ранга
сродство: железное лезвие
статус: активен
Я не знал, как это работает. Но мозг, натренированный годами отладки сложных систем, уже строил гипотезы. В этом мире есть магия. Но магия здесь не абстракция, она структурирована. Она имеет параметры и передаётся по наследству. И у меня её нет. Точнее, она есть, но в состоянии «спящий» с критически низкой пропускной способностью. Словно сервер, у которого отключили питание, но оставили резервный канал для диагностики.
Я опустил ноги на пол. Холод пробрался через тонкую подошву сандалий.
Линии в воздухе сместились. Они реагировали на движение, на дыхание, на пульс.
Закрыв глаза, я сосредоточился не на зрении, а на ощущении. На том, как тело взаимодействует с пространством.
И тут я понял: я не просто вижу потоки. Я их чувствую. Они проходят сквозь кожу, входят в кости, резонируют с нервными окончаниями. Это не магия в понимании сказок. Это инфраструктура или если угодно сеть. И у меня, похоже, есть доступ к консоли администратора.
Забавно. Не знаю, что и как тут в этом мире устроено, но администратор с допуском к управлению, это вам не тупой пользователь! А значит, у меня есть возможности. Пока не знаю, какие, но точно есть.
— Очнулся? — равнодушно спросил парень. Его голос был хриплым. — Я уж думал, не выгребешь. С тех пор, как тебя доставили сюда, прошло три дня, и все три дня у тебя был жар. Лазаретный маг сказал, что меридианы спеклись. Сказал, чтоб ты готовился к работам на рудниках.