Раздался резкий окрик:
— Стройтесь по росту!
Из арки вышел человек в сером плаще с серебряной нашивкой на плече. Это был инспектор распределения. Лицо узкое, глаза водянистые, голос плоский, без эмоций. Он нёс свиток и деревянный жезл с набалдашником из тёмного дерева. Это был не маг, а бюрократ. Тот, кто ставит печати и не несёт ответственности за судьбы.
— Линейка! — махнул он жезлом. — Равняйсь! Спины прямо. Глаза в пол. Кто заговорит без разрешения, пойдёт работать в шахты. Вам предстоит квота для сирот и безродных. Процедура стандартная: резонансный кристалл, контакт ладонью. В зависимости от проявления или не проявления Дара будет распределение. Вопросы?
Строй молчал.
— Тогда идём.
Колонна двинулась. Мы шли по узкой каменной дорожке, зажатой между высокими стенами приюта и внешним периметром Академии. Слева — грязь, ржавые заборы, кучи мусора, покосившиеся лавки. Справа — белёные стены, покрытые руническими насечками, идеально ровные, без единой трещины. Разница бросалась в глаза. Но для меня она была видна не столько в камне, сколько в потоках.
Над приютом линии были тонкими, обрывочными, часто меняли направление.
расход: окружающий
плотность: критический расход
утечка: 47 %
Энергия рассеивалась, тратилась на поддержание тепла, на фильтрацию воды, на базовые защитные контуры. Система работала на износ, на грани коллапса.
Над стенами Академии всё было иначе. Линии были толстые, золотистые, пульсирующие в строгом ритме.
расход: имперская
плотность: оптимальная
стабильность: 0,98
Матрица работала безупречно. Она не просто защищала. Она питала башни, полигоны, библиотеки, жилые корпуса знати — всё было подключено к единой сети. И я видел, как эта сеть отводит ресурсы от периферии в центр. Как она сжимает потоки на окраинах, чтобы расширить их в ядре. Это не было злонамеренно. Это было архитектурно. Система была оптимизирована под приоритеты. А приоритеты определялись кровью и родословной.
Я шёл и с интересом анализировал. Как инженер, который впервые видит чертёж моста, построенного с расчётом на определённую нагрузку. Если знать, где стоят опоры, можно понять, где он прогнётся. А если знать, где он прогнётся, можно найти точку приложения силы.
— Не пялься на стены, — шепнул Тимур, идущий рядом. — Смотри под ноги. И молчи.
— Я смотрю на структуру, — ответил я так же тихо.
— Структура тебя не спасёт, — проговорил Тимур, не поднимая глаз. — Спасёт кристалл. Или не спасёт.
Мы вышли на площадь.
Она была вымощена чёрным базальтом. В центре возвышалась платформа из белого мрамора. На ней стоял аппарат. Не магический артефакт в сказочном понимании, а машина. Цилиндрический корпус из тёмного металла, покрытый насечками. В центре — полусфера из чистого кварца, размером с человеческую голову. Вокруг — медные кольца, закреплённые на шарнирах. Сверху — арка с вырезанными символами имперского герба. Резонансный сканер. Инструмент диагностики. И инструмент сортировки.
Вокруг платформы уже стояли другие парни и девушки. И судя по одежде и манере держаться, это точно были не сироты. Это были наследники знатных родов. Молодые люди в дорогих тканях, с гербами на плащах, с осанкой, выработанной годами тренировок и привилегий. Для них квота — это формальность. Для нас — суд.
Инспектор встал у пьедестала и развернул свиток.
— Первый. Каэлен Вейр. Род Вейров. Средний ранг. Подойди.
Парень из родовитых спокойно шагнул на платформу и положил ладонь на кварц.
Внутри сферы вспыхнул яркий лазурный свет. Его поток был стабильным и ровным.
поток: эфир
плотность: высокая