Кольца начали вращаться медленнее, чем обычно, гул стал ниже, аппарат завис. Спустя долгие несколько секунд на панели заморгали индикаторы.
сигнал: обнаружен
закономерность: неизвестна
эффективность: 0,63
родословная_хеш: нулевой
Инспектор нахмурился и подошёл поближе. Изучив отзыв кварца, он произнёс:
— Аномалия, дефектный отклик. Паттерн не распознан, частота нестабильна.
Затем он постучал жезлом по боковой панели.
Аппарат щёлкнул, перезагрузил алгоритм.
Сфера снова дрогнула. Свет стал чуть ярче, но остался красным.
эффективность: 0,68
стабильность: 0,51
статус: условный
— Воронов Алексей, — инспектор зачитал, не поднимая глаз от свитка. — Дар: спящий. Сигнал: резонансный, неклассифицируемый. Кровная линия: отсутствует. Вердикт: условное зачисление. Сектор Девять. Грязная группа. Первогодки. Нижняя квота.
Он кивнул помощнику. Тот открыл ящик и достал жетон. Красный, матовый, без блеска и естественно без гравировки герба. Только цифры: «Воронов. Условный. Сектор 9 Q-7.»
Я взял его. Металл был холодным и тяжёлым. Но главное, что это был символ статуса. И пусть пока не ученика, а испытуемого, но это пока.
— Следующий, — произнёс инспектор, но меня это уже не интересовало.
Я спустился с платформы. Тимур ждал меня у края площади. На его лице была еле заметная улыбка.
— Красный жетон, — он кивнул на мою ладонь. — Значит, не сдохнешь в шахтах.
Его голос был теплее, чем раньше, и я усмехнулся.
— Значит, я в системе, — я сжал жетон. — А систему можно изменить.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом отвернулся. Что ж, ломать его картину мира я только начал.
— Идём, — сказал Тимур. — Сектор Девять не ждёт. Там нет лекций, там есть полигон. И инструктор, который не верит в чудеса.
Мы двинулись к арке, ведущей в нижний периметр Академии. Наследники уже разошлись. Кто-то в элитные корпуса, кто-то на личные тренировки, кто-то в библиотеки.
Мы же шли в тень, в сырость, в место, где академия хранила свой «человеческий материал».
Арка вывела нас на узкую улицу, зажатую между высокими стенами. Воздух здесь был другим. Тяжелее, чем во дворе приюта. Пахло озоном и старым металлом. Под ногами был грубый бетон с трещинами. Вдоль стен — ряды одинаковых дверей. Нумерация: «9-A», «9-B», «9-C»… Сектора казармы, где отныне я буду жить. Каждая казарма на двадцать коек, каждая койка в отдельной ячейке.
В конце улицы перед входом в казармы стоял человек. Это был Магистр Вейн.
Он был в чёрной форме с красной окантовкой. На груди блестела серебряная звезда магистра. Лицо резкое, скулы острые, глаза холодные, как лёд на зимнем озере. Магистр Вейн был не из Великого Рода, а из Среднего. Но здесь, в Секторе Девять, он был богом, судией и палачом.
— Стоп, — его голос прозвучал чётко, без повышения тона, но от него дрогнули стёкла в ближайших окнах. — Линейка, по росту стройсь! Глаза вперёд. Рты закрыты.
Мы выстроились — двадцать человек, те, кто получил красные жетоны. Те, кто выжил. Те, кого система пометила как «условно пригодный».