Рассказы Ивана Саввича Брыкина о 10 правителях России (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Захотелось им ещё выпить, а где взять? - государыня распорядилась ни капли больше не наливать. А караульня стояла тогда прямо через забор от моего двора, а во дворе у меня погреб, а в нём, всем известно, пиво знатное есть и меды хмельные. Вот Пётр Фёдорович со своей немчурой перемахнул через забор и взломал погреб, а людей моих, которые им помешать хотели, в доме заперли. Добравшись же до моих запасов, не столько выпили, сколько вылили, да бочки и склянки побили, да прочее разорение мне причинили, - а после, упившись до бесчувствия, здесь же уснули.

Вернувшись домой, я людей своих выпустил, и обо всём произошедшим от них узнал. Вхожу в погреб - мать честная, как Мамай прошёл! А эти проказники в полной невменяемости находятся, себя не помнят. Сказал я своим, чтобы оттащили их в холодную комнату, водой окатили, уксусом виски потёрли, а затем рассолу дали. Ну, долго ли, коротко ли, опомнился Пётр Фёдорович со товарищи; я его упрекать стал - зачем, де, разорение мне нанесли? А Пётр Фёдорович посмотрел на меня мутно и отвечает: молчи, мол, а то попробуешь моего кулака, так и с ног долой!

Здесь я разобиделся:

- Ваше царское высочество, я сколько годов верой и правдой служу и ничего, кроме благодарностей не видел. Уж на что ваш дедушка государь-император Пётр Алексеевич горяч был и на руку тяжёл, но и он меня не трогал, напротив, своей милостью одаривал! Так неужто вы лишь за то, что я по справедливости вам сказал, меня обидите? Однако я всё равно до конца скажу: не подобает наследнику российского престола, будущему русскому царю так-то себя вести!

От этих моих слов он вроде как протрезвел и мрачно эдак отвечает:

- В том-то и дело, что я наследник престола российского, - от того и пью. Да лучше быть капралом в прусском армии, чем русским царём! Что за наказание такое - Россией управлять; есть ли хуже страна на свете?.. - и немцам своим по-ихнему что-то проговорил, а они загоготали и ругаться начали.

Грустно мне стало: что же это за император у нас будет? - не по Сеньке шапка... Но сдержался, промолчал на этот раз. А Пётр Фёдорович будто мысли мои услышал - вскочил, руку мне пожал, как равному, и сказал:

- Не знаю, каким я буду царём, но зла народу российскому не причиню, клянусь, - он и так пострадал немало! Так и запомни, Иван Савич... А за разорение твоё расплачусь, не сомневайся!..

Что же, первое своё обещание он выполнил: за короткое его правление зла не было и даже некоторое послабление от прежних порядков вышло, так что в народе Петра Фёдоровича добром поминали - не зря злодей Пугачев затем его именем назвался.

А второе обещание Пётр Фёдорович не сдержал - ничего от него я не получил ни тогда, ни позже...

Екатерина II

Государыня Екатерина Алексеевна Вторая мужа своего Петра Фёдоровича с престола вытеснила и он, Пётр Фёдорович, вслед за тем скоропостижно от геморроидальных колик скончался [20]. Сколько на свете живу, ни разу не слыхал, чтобы кто-нибудь от геморроя помер, но, видно, Петру Фёдоровичу на роду так было написано...

Екатерину Алексеевну я знавал, когда она в Россию от немцев своих приехав и с Петром Фёдоровичем обвенчавшись [21], жила возле государыни Елизаветы Петровны. После ещё видел Екатерину Алексеевну в Петербурге, когда приезжал туда по своим делам, о чём далее скажу, и разговора там от неё удостоился.

Что мне про Екатерину Алексеевну рассказать? Фальшива была, как поддельная монета, - сверху вроде золотом блестит, а потрёшь, позолота сойдёт и останется тусклая медь; однако фальшь её была от большого мастера, такую не сразу распознаешь. Когда к нам в Измайлово в первый раз государыня Елизавета Петровна привезла Екатерину Алексеевну, то сия особа всем понравилась, нахвалиться ею не могли. Обращения была самого ласкового, никому слова плохого не скажет и даже со слугами отменно вежлива, чего прежде у нас никогда не водилось. В бытности неприхотлива: если никаких празднеств не было, платья носила самые простые, по несколько дней могла выходить в одном и том же; в еде нетребовательна - больше всего любила варёную говядину с солёными огурцами, но ела и другое, что подадут; пила смородиновый морс, а из вина - немецкое, которого выпивала рюмку красного за обедом и белого перед сном; диву давались, что она не ужинала, ни единого кусочка вечером не съедала.

Облика наиприятнейшего - невысока, но телесно привлекательна, чертами лица миловидна и взглядом голубых глаз ясна, - однако не без недостатков, которые уже в молодости имела и скрыть пыталась, изрядно на это времени тратя. Кожа у неё на лице была сухой и красной, поэтому, едва с постели встав, на лицо протёртое яблоко наносила или землянику и так целый час сидела, а потом смывала сливками, протирала кожу медом и льдом, а затем пудрилась густо, дабы красноту скрыть. Отёки и тёмные круги под глазами ромашкой с чаем тёрла, а потом так же пудру наносила. Пудры и помады много на себя изводила, а от неё таковой обычай прочие дамы при дворе переняли.

Волосы у неё были каштанового цвета, с виду красивые, но тонкие и секлись, потому через день мыла их отваром липового цвета, шалфея и хвоща, и дважды в день её расчёсывали гребешками, смоченными в отваре череды и чистотела.

Ещё подбородком двойным рано Екатерина Алексеевна обзавелась; казалось бы, куда от него денешься? - она, однако, голову держала высоко поднятой и ходила на высоких каблуках, чтобы и этот изъян скрыть.

Да это бы ничего - какая баба не хочет красивее выглядеть, будь она царица или прачка? От того греха бабам не избавиться, разве что в святости, да много ли их, святых-то? Хуже, когда душевные изъяны проступают, их пудрой не скроешь. Екатерина Алексеевна имела тех изъянов предостаточно, и первое, что мы замечать стали - двулична была. В глаза кого-нибудь нахваливает, а за глаза грязью поливает. Того избежать не могла и государыня Елизавета Петровна: внешне Екатерина Алексеевна так ей угождала, как не каждая приживалка при барыне угодить стремится. Скажем, государыня Елизавета Петровна к вере весьма прилежна была, службы в церкви никогда не пропускала и молилась истово, - так Екатерина Алексеевна в угоду ей тоже молилась усердно, особенно при людях, и посты держала со всей строгостью. От души ли это шло? Нет, всё напускное - истинную веру от притворства отличить не трудно, если приглядеться.

Или ещё. Государыня Елизавета Петровна на старости лет спала плохо и от этого ночных разговоров требовала, - так Екатерина Алексеевна много ночей при ней сидела, часами её слушала и поддакивала. И уж так при этом расхваливала, уж такие слова находила, будто лучше Елизаветы Петровны в мире никого нет и не было! А выйдет из её покоев, сморщится, будто от кислого, думая, что никто её не видит, но от слуг-то не скроешься...

***

Государыня Елизавета Петровна частенько её к себе призывала, и, видно, надоедала ей до смерти, но Екатерина Алексеевна отдушину нашла: поелику Елизавета Петровна вставала лишь к полудню, Екатерина Алексеевна стала подыматься с первыми петухами и до пробуждения государыни вполне своими делами заниматься могла.

Перво-наперво ей кофей давали, который сам по себе напиток вредный и шальной, - у меня в доме никогда его не водилось, лучше уж сбитень выпить для бодрости, - а Екатерине Алексеевне наводили лошадиную дозу кофея: фунт на пять чашек. Такой он крепкий был, что осадок на дне кофейника слуги переваривали для себя, после чего хватало и истопникам.

Затем она за табак бралась: никогда дотоле не было, чтобы бабы табак курили, она первая начала. Ей привозили табачные листья, свёрнутые в длинные трубочки, и она их изо рта не выпускала - в комнате было не продохнуть. А чтобы пальцы табачным налётом не пропитывались, приказывала обворачивать кончик каждой такой трубочки шёлковой лентой. Государыня Елизавета Петровна от табачного запаха кривилась, но терпела, ведь это отец её Пётр Алексеевич табак в Россию привёз и даже насильно курить заставлял.

Любила Екатерина Алексеевна и нюхать табак, - для неё особую смесь составляли с добавлением осиновой золы, соснового масла и розовой воды, - а брала она табак из табакерки всегда левой рукой, чтобы правую ручку без стеснения для поцелуев подставлять.

...Да уж, в утренние часы Екатерина Алексеевна много удовольствий получала, - были удовольствия и амурные. Срамно говорить, да чего там, всем про то ведомо - слаба она была на передок! С Пётром Фёдоровичем жизнь у неё не заладилась - отчего, Бог весть; слухи разные ходили, ну да что сплетни повторять!.. Тут-то и появился Сергей Салтыков, он при особе Петра Фёдоровича состоял камергером, но при жене его более близкое место занял. Виделись они по утрам, тайно, однако о связи той Петру Фёдоровичу доподлинно стало известно, после чего относится он стал к Екатерине Алексеевне с величайшею холодностью и слюбился в пику ей с дочерью графа Воронцова.

Когда до скандала дело дошло, государыня Елизавета Петровна за границу Салтыкова отослала с поручением, но брак Петра Фёдоровича с Екатериной Алексеевной вконец расстроился. Вот тут-то и пошло и поехало: Екатерина Алексеевна плотским соблазнам отдавалась, как прямая вавилонская блудница. Не буду в сии подробности вдаваться, о них много охотников языком потрепать имеется, а я умолчу... Поразительно, однако, что блуду без стыда предаваясь, она в то же время о добродетели не переставала говорить и испорченность нравов весьма осуждала...

Что ещё о ней прибавить? Вот, я говорил, что платья скромные Екатерина Алексеевна носила - да, носила, однако до роскоши была жадна: особенно самоцветами прельщалась, адамантами чистейшей воды и лазоревыми яхонтами. Они на её пуговицах, на шляпках, на туфельках и прочем гардеробе изрядно нашиты были, а ещё она на них в карты играла: самый маленький такой камушек шёл в сто рублей, когда жалование солдата семь рублей в год составляло, а я по должности своей тридцать рублей в год получал.

***

Однако всё это были цветочки, - ягодки пошли, когда Екатерина Алексеевна престол заняла и единолично править стала. В ту пору поехал я в Петербург по неотложной надобности. Измайлово наше вовсе в запустении находилось: государыня Екатерина Алексеевна его не жаловала, новые дворцы для себя строила, а древними прославленными пренебрегала: даже Кремль ломать при ней начали было для постройки новых царских хором.

Стало быть, приехал я в Петербург, дабы просить деньги на содержание Измайлова и тем избежать полного его разрушения. Ждать, пока государыня меня до себя допустит и выслушает, пришлось значительное время; счастье, что был я, благодаря милостивому покровительству Василия Шкурина, камердинера Екатерины Алексеевны и моего давнего знакомца, определён на постой и кормление в царский дворец на берегу реки Невы.