Рассказы Ивана Саввича Брыкина о 10 правителях России (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Да как же ты посмел передо мною, императрицей всероссийской, в таком виде явиться?! - говорит она, а сама, вижу, распаляется.

Не быть бы мне живу, но тут Бирон вмешался:

- Оставьте его, ваше величество. Это хороший молодой парень, - я его в усадьбе видел, как он своему отцу весьма в делах помогает. А что одет, как это перед императрицей не подобает, так русские в одежде не понимают. Если бы он был француз или немец, его следовало бы наказать за такую небрежность, а с русского нельзя за это спрашивать.

- А я как же? Я ведь русская, - спрашивает государыня. - Или я тоже одета, как чучело?

- О, нет, ваше величество! Вы есть образец изящества и тонкого вкуса! - целует ей ручку Бирон. - Чему не надо быть удивленным, помня, сколько лет вы жили в европейской стране.

- Ладно, - говорит государыня, смягчаясь, - прощу сего юношу ради тебя; он взаправду расторопен и сметлив... Налей-ка мне медовухи! - обращается она затем ко мне. - И смотри у меня: впредь замухрышкой перед своей государыней не появляйся!

Тем всё и кончилось. Отцу я не стал рассказывать, чтобы зря его не тревожить, но ему и без того недолго жить оставалось. Он так и не оправился от всех волнений и после отъезда государыни Анны Иоанновны в Петербург умер, - упокой, Господь, его душу! Должность отцовская по призору за измайловскими строениями и хозяйством ко мне перешла, и вот уж более восьмидесяти лет я при ней состою...

Иоанн VI и Анна Леопольдовна

Когда Анна Иоанновна преставилась, новым государем провозгласили её внучатого племянника Иоанна Антоновича, но поскольку тот ещё младенцем был, регентшей при нём стала его мать Анна Леопольдовна.

Иоанна Антоновича я никогда не видел: через небольшое время на престол Елизавета Петровна взошла и его вместе с родителями отправили в немецкие земли навечно, как о том было сказано в высочайшем манифесте [13]. Но Анну Леопольдовну мне видеть приходилось, когда она вместе со своей матушкой Екатериной Иоанновной в Измайлове жила и позже, когда наездами у нас бывала.

Екатерина Иоанновна, также как сестрица её Анна Иоанновна, была выдана замуж за иноземного принца, имя ему Леопольд [14]. Жизнь у них, однако, не заладилась; кто тому причиной не знаю, но Екатерина Иоанновна к нам возвратилась и дочь свою малолетнюю привезла. А среди тех, кто в Измайлово приезжал, был Михайло Белосельский, гардемарин, - красивый, как греческий бог Аполлон, обращения хорошего и приятной развязности. Екатерина Иоанновна старше его была лет на десять, если не больше, но влюбилась в него до потери сознательности. Чему удивляться - баба без мужика, что земля без дождя, засыхает. Оттого бабье сердце для сатаны легкодоступно, и пользуется он этим, проклятый, со времен Адама и Евы - толкает баб к греху!..

Перед Екатериной Иоанновной всё трепетало, я уж говорил, но перед этим гардемарином она сама, как трава, стелилась и не знала, чем угодить. Чины ему выхлопотала от сестры своей и награждения - скоро он уже адмиралом стал. Но волею Божию умерла Екатерина Иоанновна в первых годах правления государыни Анны Иоанновны; Михайлу Белосельского сперва не трогали, но был он болтлив и нескромен: всем и каждому рассказывал о былой связи своей с Екатериной Иоанновной и всяческие скабрезные подробности прибавлял. За то вышла ему ссылка в дальние края - легко отделался: за непотребные слова об особе царской семьи мог без головы остаться, но, видно, помнила государыня Анна Иоанновна о привязанности к нему сестрицы, - да и как не помнить, у самой сердце бабье, теми же страстями кипит!..

Анна Леопольдовна тоже имела сердечную страсть - к немецкому посланнику Морису, а как его фамилия, запамятовал [15]; будучи еще отроковицей, оказывала ему Анна Леопольдовна нежное внимание. Был он старше её лет на двадцать, некрасив и грузен, к тому же, - а сама она была не то чтобы красавицей, но привлекательности не лишена: роста среднего, собою статна, волосы имела тёмного цвета, а лиценачертание хотя и несколько вытянутое, однако приятное и благородное.

Ну, думаем, вся её страсть от молодости, от глупых девичьих мечтаний, а в возраст войдёт, так переменится. Ан нет - чем дальше, тем больше, уже и в открытую не стеснялась этому Морису любовные знаки подавать. Государыня Анна Иоанновна всполошилась - оно и понятно, разве он для царской племянницы подходящая партия? Мориса прочь со двора прогнали, а Анну Леопольдовну сосватали за немецкого принца Антона. Я его ни разу не видел, но, по слухам, был он ни рыба, ни мясо, даром что королевской крови.

Жили молодые в Петербурге, и там родила Анна Леопольдовна сына Иоанна, который по смерти Анны Иоанновны стал в младенческом возрасте нашим императором. Впрочем, это я уже повторяюсь...

Ну, власть его недолго длилась, потому как в следующем году гвардейцы на престол Елизавету Петровну возвели, и более мы ни об Иоанне Антоновиче, ни об Анне Леопольдовне, ни о принце Антоне не слыхивали [16]. Может, до сих пор кто-нибудь из них за границей проживает, куда их государыня Елизавета Петровна выслала, - хотя вряд ли, уж сколько лет с тех пор прошло...

Елизавета Петровна

...Да, бурное тогда было времечко - годов пятнадцать всего минуло, а сколько государей у нас сменилось! Какая Елизавета Петровна у нас по счёту? Шестая, говоришь?.. Так и есть, шестая... Что же, о Елизавете Петровне я уже рассказывал, но есть ещё что рассказать. Знал я её хорошо, и разговоров с ней не раз удостаивался, ибо любила она в Москве пожить и наше Измайлово стороной не обходила.

О молодых её летах что добавить? Пожалуй, что проста она была, вся в матушку свою Екатерину Алексеевну, которая с людьми запросто разговаривала и домашней работы не чуждалась. Елизавета Петровна работать, правда, ленилась, за что получала выговоры от государя Петра Алексеевича, но народа не чуралась. Придёт, бывало, в девичью, когда девки орехи или крупу перебирают, или шерсть прядут, или вышивают чего, сядет меж ними и слушает их с охотою, а то и смеяться вместе с ними начнёт, - девки-то, известно, смешливы: палец покажи, обхохочутся.

Любила Елизавета Петровна и попеть с девками, и поиграть, особенно на святках, - а уж как на масленицу разойдётся, так по нескольку дней веселится! Танцевала до упаду, ночи напролёт; спать ложилась под утро, а после полудня снова за веселье. Потела столь же сильно, как её батюшка Пётр Алексеевич: тот по три рубашки на дню менял, она - по три платья. Пока Пётр Алексеевич жив был, платья для неё проветривали и сушили, а после она их опять надевала, а уж как государыней стала, платья каждый раз новые ей приносили, прежние надевать брезговала. Платьев у неё скопилось без счёта - и выбросить, не выбрасывала, и носить, не носила, а ведь за ними уход нужен, чтобы плесень не попортила, моль не съела, и прочие неприятности не случились. Мучение было с её гардеробом; как-то случился пожар - не у нас, слава богу, в Кремле она тогда жила, - так много платьев сгорело. Вот радость-то слугам была, хоть как-то гардероб поубавился, однако скоро новые платья нашили, да ещё больше, чем прежде...

Пищу Елизавета Петровна вкушала тоже простую и ела помногу: на масленицу зараз съедала дюжины две блинов - со сметаной, творогом, осетриной и икрой. А ещё ей подавали буженину, кулебяку, кашу гречневую, щи пожирнее, сало копчёное - к жирной пище Елизавета Петровна слабость имела и через это в зрелые года телесно раздалась, хотя в молодости была стройна и фигуру имела столь соразмерную, что на машкерадах мужчиной наряжалась, чтобы формы свои напоказ выставить.

В обиходе была она беспорядочна и неряшлива, за что Екатерина Алексеевна нередко её бранила. В комнатах Елизаветы Петровны вечно бардак был: одежда разбросана, чулки валяются где ни попадя - другой раз даже на подоконнике или на ручке двери; юбки - на столе и на полу; прочие принадлежности также в самых невообразимых местах. Сколь у неё ни убирались, порядку не прибавлялось: только уберутся, снова прежний бардак.

Став императрицей, она ничуть от беспорядка не избавилась, напротив, на весь свой двор его распространила. Как приедут они в Измайлово, так всё вверх дном перевернут: сколь ни распоряжайся, сколь ни следи, чтобы вещи на своих местах находились, бесполезно! Путаница такая, что вовремя найти ничего нельзя: фрейлины готовы друг в друга вцепиться: не разберутся, где чей гребешок, где веер, где прочие вещи.

И так каждый божий день, полная сумятица; к тому же, часов не соблюдали ни для сна, ни для еды, ни для веселия, ни для важных дел. Как тут, скажем, чистоту во дворце поддерживать? Бывало, послы иноземные приедут и ждут в приемной государыню, а мимо них сор несут из внутренних покоев или ещё что похуже - а куда деваться, надо же это выносить, а времени определенного нету...

Государыня Елизавета Петровна сама от таковой расхлябанности иной раз в раздражение приходила, и тогда под руку ей не попадайся: бранилась поносными словами, будь перед ней лакей или знатный господин, горничная или фрейлина древнего рода. Фрейлинам хуже всех доставалась: она их и бранила, и по щекам хлестала, - бывало, что без видимой их вины. У нас шепотком говорили, что не любит государыня, когда другая женщина в чём-то её превзойдёт - в одежде ли, в прическе, или в чём другом, что для женского пола большое значение имеет...

К зрелым годам характер государыни Елизаветы Петровны сильно испортился: раздражаться она стала всё больше, всех во всём подозревала, и чтобы не быть обманутой, приблизила к себе сплетниц и наушниц. Целыми днями сидела с ними в своих покоях, в карты играла и слушала всякие россказни, - а потом случались суд и расправа. Самой вредной среди этих ворон была девка-вековуха Елизавета Ивановна, а из какой она семьи, какого роду-племени, бог весть. Такое она влияние приобрела, что все дела лишь через неё государыне подавались, - ну и шли к этой вековухе на поклон, словно к самой царице, и подарки ей несли...

Государыня Елизавета Петровна и внешне переменилась: мало того, что тучной стала почти такой же, как прежде покойная государыня Анна Иоанновна была, так, к тому же, одрябла и состарилась не по годам. Здоровьё у неё расшаталось, сна не было: опять появились у нас чесальщицы пяток, которые пытались у государыни-императрицы сон вызвать, однако в отличие от времён государыни Анны Иоанновны должность эта почётной стала и многие знатные дамы её добивались.

***

...Что же ещё о государыне-императрице Елизавете Петровне рассказать? Разве что о любовных увлечениях, без которых она жизни своей не мыслила. Тогда надо начать с того, что замуж её хотели выдать с юного возраста, а вышла она, когда ей уже за тридцать перевалило, да и то тайно... Почему тайно, спрашиваешь? Не спеши, скоро расскажу...

Значит, вначале о сватовстве. Отец её, Пётр Алексеевич, женихов для неё не переставал искать и находил, но как-то всё не ладилось, хотя в Елизавете Петровне никакого изъяну не было: о стройности я уже говорил, рост имела высокий, лицо правильное, миловидное, волосы густые, слегка рыжеватые, зубы здоровые и ровные. И глаза были хороши: серо-голубые, весёлые, глядели эдак зазывающе... Языку французскому была преотлично обучена и разговаривала на нём, как на родном; от неё при дворе и прочие дамы и кавалеры начали по-французски говорить, так что русская речь вроде как стала не принята. А уж в танцах Елизавете Петровне равной не было, все её хвалили - взаправду, без лести!