Верь/не верь: читать начало книги онлайн

– Лебедев!

Он вздрагивает, открыв глаза. Управляющий, холеный щегол во фраке, делает ему страшные глаза. Толик нехотя поднимается, подходя вразвалочку. Управляющего он не очень любил, вечно придет, развоняется, ничего дельного не скажет.

– Че? – Хочется сплюнуть на пол, выражая неуважение, но он сдерживается. Управляющий окидывает Толика презрительным взглядом с ног до головы.

– Переодевайся. Лиза споткнулась и нос расквасила, на замену больше никого нет, все девки уехали по своим женихам.

Толику тоже хочется уехать по женихам, но он не телка, а кольцо Катюхе само себя не купит. Официантом он раньше не работал, в своей координации уверен не был, пролить на пахана кипяток вариант возможный и не очень приятный. Да и Глебасу прислуживать, засмеет же… Ай, ладно. Толик быстро переодевается в подсобке – хорошо, что юбку не выдали, – и, скорчив крайне серьезную морду, начинает выносить еду. Он уже готовится увидеть всех светил криминального мира, но в зале никого нет. Разочарование. Спрашивать, какого лешего тогда заставили душиться бабочкой, он не решается, стараясь не споткнуться раньше времени. Если позориться, то позориться при всех.

Первым приезжает Тероев. Толик теперь трется вместе со Стасиком в зале, боясь что-то пропустить. Палыч считает тарелки, внимательно проверяет салаты, его вряд ли кто-то видел раньше настолько на нервах. Не мимика, скупые жесты выдают. Залетает на кухню, кричит что-то и выходит обратно, окинув придирчивым взглядом Анатоля, но ничего не говорит. И то ладно. Братва подъезжает еще минут через десять, рев двигателей слышен издалека, галогеновые фары перемигиваются в окнах. Руки подрагивают от нервов. Он не знает, чего боится, но боится, а вот Стасик наоборот: глазки блестят в восторге.

Народ прибыл разношерстный. Крайне. По некоторым видно, что отсидели не один год, а другие, наоборот, совсем молодые и приятной наружности, ни одного золотого зуба. Анатоль ожидал темные плащи, водолазки и модные штаны, но это, похоже, секта адептов спортивок восьмидесятых годов. Последним входит задумчивый мужик среднего роста в сопровождении двух бандитов явно моложе него. Один брюнет с кустистыми бровями и широкими губами, второй русый с тонким аристократичным лицом. Сам же пахан, а что это именно пахан, Толик не имеет никаких сомнений, издалека не вызывает трепета. Щербатое лицо, крупный нос с горбинкой, черные глаза и слегка растерянный вид. Кажется, он еще не привык, что небо теперь не в клеточку. Интересно, доволен ли Стасик? В его фантазиях у пахана, наверное, рога должны были быть и взгляд маньяка-убивца.

Звенят бокалы, бандиты не спешат его подозвать, предпочитая не менять разливающую руку, а разливать среди них любила большая часть. К Анатолию подходит русый спутник главного и наклоняется.

– Принеси чая Марку Борисовичу. – Обворожительно улыбается. Будь Толик девкой, непременно бы повелся, но ему от этой улыбочки становится не по себе.

– Чифира типа?

Русый перестает улыбаться. Анатоль опускает глаза, поняв, что сморозил первую херню. Что ж, счет 1:0 в пользу ленинградской интеллигенции.

– С лимоном, будь так добр. – Он отходит, не дожидаясь ответа. У Толика снова начинают подрагивать руки, Стасик мечется.

– Чашку или чайник?

– Ты же слышал разговор, кретин, он не уточнил, – говорит тихо, но быстро, чтоб голос не начал дрожать. Пахан сидит к ним спиной во главе стола, о чем-то тихо переговариваясь с Палычем, сидящим по левую руку. Ну почти Христос на Тайной вечере, как сказал бы Володя. Стасик сует ему в руки чашку на блюдечке с тонкой долькой лимона, Толя делает тяжелый вдох и идет вперед, впиваясь пальцами в гладкий фаянс, и, подходя к пахану, аккуратно ставит чашку на стол. Тот поднимает черные глаза, и Толика прошибает первобытный страх. Ага. Понятно. Теперь понятно. Со стороны вроде обычный мужик, а глаза… Глаза выдают. Он разворачивается на пятках и роботическими движениями движется к барке. Глеб бы сказал: «Как в штаны насрал».

Глеба, кстати, не видно. Братва по очереди сыплет хвалебными одами, пахан хранит молчание, иногда коротко кивая. Толик приклеивается к стеночке, ожидая дальнейших распоряжений. Сонливость как рукой сняло. К ним снова подходит русый, уперевшись локтями в полированную темную столешницу.

– Андрей Палыч сказал, что ты друг Глеба. – Он щурится подозрительно, у Толика снова все ухает вниз. – Ты не в курсе, где его носит?

Анатоль отрицательно мотает головой.

– Нет. Он ничего мне не говорил, – Толик наклоняется, понижая тон голоса. Мужик сверкает глазами и отходит, что-то шепнув пахану на ухо. Толя мотает головой и решает отвлечься от дурного предчувствия, вслушиваясь в очередной тост.

– Марк Борисович, мы очень рады, что вы снова с нами! – Широкоплечий, полноватый дядька с протокольной рожей очень старается. Была бы возможность – в жопу бы поцеловал, такое у него противное лицо. Толик удивлен интеллигентности речи, никто не ругается матом и не использует блатной жаргон. Проскальзывает, но местами. – Теперь мы наконец сможем перекрыть наркотрафик в области. – Салютует рюмкой водки и залпом выпивает. Пахан поднимает голову и наконец начинает говорить.

– Тебе бы в политику, Константин. – Голос холодный, отстраненный. – Год назад ты обещал мне найти хотя бы одного поставщика. И? Каков результат?

В зале повисает напряженная тишина. Братва смотрит на вышеобозначенного Константина, стремительно теряющего красноту в лице.

– Мы работаем над этим. Времена нынче другие, сами понимаете, много группировок, которые нам не подчиняются и разводят мокруху, лезут в политику…

Пахан поднимает ладонь, прерывая поток мыслей.

– Я не спрашивал про времена. Я спросил про результаты. Они нулевые? – Негромкий тон его голоса разносится по залу обманчиво-мягкой волной. Толян переглядывается со Стасиком, готовый пригнуться. Интересно, это правда, что Тероев в барку металлическую пластину вставил на случай перестрелки?

– Нет, мы почти нашли его. Уже вышли на региональных барыг. – Константин ставит рюмку на стол, собрав остатки поджавшихся яйчишек в кулак.

– Воротков, – пахан делает практически мхатовскую паузу, – у тебя неделя.

Неуместно громко пиликает огромный телефон Тероева, Толик сверяется с часами: скоро выносить горячее, поэтому он сразу отправляется на кухню. Через секунду за ним влетает Палыч, вслушиваясь в голос на другом конце провода.

– Да, я понял. Я приеду и поговорим. Гробовецкого не выпускать.

Палыч стоит бледнее смерти, гипнотизируя взглядом трубу, из которой слышатся гудки. Толик громко сглатывает, привлекая его внимание, Тероев срывается с места, пришпиливая Анатоля к стене, как коллекционер бабочку.

– Ты знал, что он дилер? – шепчет, его зрачки расширены от ярости, Анатоль бы перекрестился, да двинуться страшно.