Ю. Гагарин, В. Лебедев (“Психология и космос”):
По результатам выполнения заданий при необычном, перевернутом распорядке: ночью – деятельность, днем – отдых. Одиночество перенес легко. Отклонений от нормы не обнаружил{41}.
Весь август и часть сентября 1960 года прыгали на большое лесное озеро. С разной высоты, в разную погоду, выполняя самые различные задания. Прыгать на воду не простое дело. Одно из заданий состояло в следующем. Космонавт делает затяжной прыжок. Но когда до воды остается всего несколько метров, нужно было освободиться от подвесной системы и приводниться без парашюта. За время спуска тело набирает большую скорость, и пилот, одетый в комбинезон, погружается в воду. Требовалось не только нaучитьcя умело управлять своим телом, но и с точностью до секунды отсчитать время, умело регулировать дыхание. А потом вплавь добраться до лодки{34}.
Полюбилось им и не знакомое никому раньше занятие – прыжки на батуте, которые они до этого видели только в цирке. Как-то, уже поздней осенью, ребята пошли к сетке, чтоб “покрутить сальто”. На брезенте, которым был покрыт батут, лежал слой снега. <…> космонавты, недолго думая, подняли брезент вместе со снегом, стряхнули и начали “крутить сальто”. Не у всех это ловко получалось. Юрий для такого занятия так просто тяжеловат{47}.
19 августа – старт прошел благополучно. Белка и Стрелка вернулись на Землю. В корабле вместе с собачками находились 12 мышей, насекомые, растения, грибковые культуры, семена кукурузы, пшеницы, гороха, некоторые виды микробов и другие биологические объекты{44}.
…А также растения – традесканция и хлорелла{27}.
Хорошо перенес пребывание в космосе и цветок. Он начал распускаться перед полетом и продолжал цвести после приземления{57}.
…Пришли к однозначному заключению, что только суточный полет вызывал реакцию типа “стресс”… Одновитковый полет вообще не вызывал заметных сдвигов в обмене веществ… Настораживали некоторые итоги полета второго космического корабля-спутника, в частности, некоторые особенности физиологического состояния собаки Белки. Животное было крайне беспокойным, билось, старалось освободиться от крепежных элементов. Собака лаяла, и по всему было видно, что она плохо себя чувствует. Особенно бурно вся эта симптоматика стала проявляться после четвертого витка полета. Сказанное приводило к выводу о необходимости осторожного подхода и планирования предстоящего полета человека вокруг Земли на корабле “Восток” только на один виток, то есть минимально возможной продолжительности{58}.
Но самая страшная новость приходит к Королеву от члена-корреспондента АН Олега Газенко из Института медико-биологических проблем: тамошние светила зарождающейся космической медицины сообщили, что “полеты собак проходят с некоторыми сдвигами в их физиологическом состоянии!”.
Королев, прочитав в полученном оттуда секретном отчете такое заключение, закатывает медикам дикую истерику:
– Что значит “некоторые”?! Я вас спрашиваю! Насколько именно: на один процент, наполовину или же у собак полностью слетает крыша, и они вместо того, чтобы лаять, начинают мяукать?!{59}
Всего в догагаринских полетах участвовали сорок восемь собак. Двадцать из них погибли{60}.
Полигон, 1960 год. Работаем для запуска человека в космос. Известно, что американцы форсируют свои “прыжки” на ракете. Сергею Павловичу это не нравится: “Что же, они «прыгнут» и будут первыми?! Надо подумать и дать точное определение, что такое пилотируемый космический полет”. Георгий Михайлович Гречко (будущий космонавт, а тогда молодой инженер, работавший в ОКБ Королева. – Л. Д.) реагирует быстро: “Пилотируемый космический полет – это такой полет в космосе, который совершали, совершают и будут совершать только русские!”{23}
Начало сентября выдалось радостным для семейных космонавтов – они получили в Звездном новые квартиры{8}.
В 1960-м первые космонавты и немногочисленные сотрудники центра были расквартированы около подмосковной станции Чкаловская. Рядом с ней и вырос будущий Звездный.
В советское время Звездный (до конца 60-х годов – Зеленый) городок был засекречен и изолирован. На картах и указателях он не значился, въезд был только по пропускам. Из Москвы до него можно было добраться на автобусе, которого не было в официальных списках маршрутов{54}.
Анатолий Карташов (полковник, летчик-испытатель первого класса, отчислен из первого отряда по состоянию здоровья):
Николай Каманин:
Как повлияет на подготовку будущих космонавтов 24 октября?{4}
Королев мгновенно среагировал и пригласил к себе на встречу будущих космонавтов. Разговор был длительным. Сергей Павлович ничего не скрывал{4}.
Константин Феоктистов:
ПОЛОЖЕНИЕ о космонавтах Союза ССР за 1960 г.
1 декабря 1960 года на орбиту вышел корабль с Пчелкой и Мушкой. Программа полета была выполнена полностью. Однако при спуске тормозная двигательная установка вышла из-под контроля. Корабль пошел по нерасчетной траектории, а потому была выдана команда на подрыв спускаемого аппарата{44}.
Евгений Карпов (руководитель Центра подготовки космонавтов):
Том Вулф (“Нужная вещь”):
Команда Байконура читала и обсуждала американские методы, сравнивая их со своими. Одна вещь озадачила их – впрочем, это была не столько озабоченность, сколько удивление: почему американские медики предпочли шимпанзе собакам в качестве дублеров людей? Общее мнение: “Они лучше выглядят на фотографиях”. И Гагарин снова расхохотался{65}.
Зная английский язык, Юрий Алексеевич регулярно просматривал американскую прессу, интересовался биографиями американских исследователей космоса, был в курсе всего, что делалось там в этой области{81}.
Помню, на одном из праздничных вечеров в клубе он <Гагарин> отобрал у товарища, продававшего лотерейные билеты, всю пачку билетов и выигрывал все подряд.
– Сто сорок пятый! Кто сто сорок пятый? Детская присыпка!
– Давай сюда! – весело кричал Юрий, протягивал билет и складывал Вале пятнадцатый по счету выигрыш: – Пригодится!