Гагарин: читать начало книги онлайн

…Они прибывали в госпиталь с октября до конца декабря 1959 года (например, Г. С. Титов появился здесь 3 октября, Ю. А. Гагарин – 24 октября, а, скажем, Г. С. Шонин – только 30 декабря). Поэтому комиссия завершила свою работу и подвела окончательные итоги лишь в начале 1960 года. В итоге этого отбора был сформирован первый отряд советских космонавтов в составе 20 человек{2}.

Павел Попович:

Герман Титов:

11 января 1960 года в Министерстве обороны СССР вышла совершенно секретная директива ГШ ВВС № 321141 “О формировании в/ч 26266 и группы ВВС № 1”. Так были зашифрованы будущий Центр подготовки космонавтов (ЦПК ВВС) и первый отряд космонавтов{6}.

Весной в жизни молодых летчиков произошло событие чрезвычайной важности: 7 марта их принял сам главнокомандующий ВВС, Главный маршал авиации Константин Андреевич Вершинин. Надо быть молодым военным летчиком, который считает своего комэска наместником Бога на земле, чтобы понять, что это для них значило: беседовать с главкомом! Сидели, как зайчики, прижав ушки и поедая начальство глазами. Вершинин был ласков, приветлив, поздравил с новым назначением, пожелал успехов{10}.

Николай Каманин:

Клаус Гества (немецкий историк космоса):

Утром 11 марта <1960> Гагарины и Шонин улетали к новому месту службы, в Москву. Хотя Валя плохо переносила воздушные путешествия, но на этот раз и она согласилась на полет, понимая, что всякие опоздания для Юрия исключены. Столица встретила будущих покорителей космоса сдержанно, даже буднично, в спешке. Временно их разместили в небольшом двухэтажном особняке армейской спортивной базы на территории Центрального аэродрома имени Фрунзе. Первой, 10 марта, в нем поселилась семья Поповичей, Павел и Марина с дочкой Наташей{8}.

Павел Попович:

Гагарины получили маленькую комнатку на первом этаже, почти без мебели. Две кровати, стол, два стула, солдатская тумбочка, бывалый шкаф для одежды. Женатые, но без детей, и холостяки разместились на втором этаже. Размещение получилось, как у новобранцев. Но все же женщины и тут сказали свое веское слово. Вскоре на коммунальной кухне уже что-то варилось и жарилось для вечернего коллективного обеда… Так начала складываться “космическая команда” на Ленинградском проспекте в столице.

Утром 14 марта, в воскресенье, на небольшом автобусе приехал полковник Карпов и разом увез всю мужскую половину. Для космических новобранцев в это воскресенье началась новая жизнь. По Ярославскому шоссе автобус доставил их на территорию будущего Центра подготовки, где в двухэтажном особняке обосновались его управление, учебные аудитории и столовая. Полковник Карпов объявил о порядке занятий на первую неделю и предоставил слово генерал-лейтенанту Каманину{8}.

Он <Каманин> так и сказал:

Николай Каманин:

Объем тренировок будущих космонавтов… так, например, за одну тренировку по тяжелой атлетике каждый из моей группы поднимал в среднем от 5 до 8 тонн. Годовая кроссовая подготовка составляла в сумме 300–400 километров плюс 500 километров лыжной. За одно занятие по плаванию ребята преодолевали 1500–2000 метров. Количество прыжков в воду на одном уроке колебалось от 50 до 70, в зависимости от того, с чего они выполнялись – с трамплина или вышки. …Когда мне впервые довелось увидеть Юрия Алексеевича в спортивном зале, то я, откровенно, по-доброму позавидовал ему. Небольшого роста, коренастый, быстрый и отлично координированный, он бросался в глаза{15}.

Как ни странно, но занятия боксом скорее вредны для будущего пилота. Наблюдения показали, что у курсантов авиационных училищ, начавших заниматься боксом, появляются на первых порах обучения серьезные недостатки в управлении самолетом из-за излишней резкости движений. Дело в том, что во время занятий боксом спортсмен, хотя и должен реагировать быстро, само движение всегда совершает в полную силу. И конечно, если пилот будет дергать рычаги управления тоже на “всю мощь”, то из этого ничего хорошего не получится. В спортивных же играх, особенно в коллективных, воспитывается точное взаимодействие с партнером, развивается чувство соразмерности движений{17}.

Марина Попович:

В апреле 1960 года в Энгельсскую дивизию дальней авиации, где находилось подразделение НИИ ВВС имени Чкалова, прибыла необычная группа курсантов. Очень скоро лица большинства из них стали известны всему миру. Но вряд ли сейчас знали бы мы многое об этом периоде жизни первого отряда космонавтов, если бы не начальник парашютно-десантной службы военной части в Энгельсе майор Максимов. Очень скоро “секрет” пребывания в Энгельсе первого отряда космонавтов был раскрыт. В летном городке новых курсантов окрестили “лунатиками”. Ходили слухи, что таинственную группу готовят к полету на Луну. Постоянно закрепленного за отрядом космонавтов самолета не было. Использовали то старенький Ли–2, то вертолет Ми–4. А чаще всего летали на “аннушке” – Ан–2{20}.

Все космонавты знали, как воспользоваться парашютом в случае чего. Ю. А. Гагарин, например, имел до этого пять парашютных прыжков. Зачем им нужны еще прыжки? Но когда главный тренер познакомил их с программой парашютной подготовки, все летчики ахнули. Оказывается, это будут не просто парашютные прыжки, а настоящие парашютные полеты с различной высоты, при различном направлении и силе ветра, с посадками не только на землю, но и на воду… Будут прыжки с задержкой раскрытия парашюта от 10 до 50 секунд. Это же мастерская норма! Никто не собирался готовить их в мастера спорта СССР, но чтобы научиться скользить в воздухе, делать виражи, управлять парашютом, приземляться на выгодном участке земли, уметь держаться на воде, надо каждому получить звание инструктора парашютного спорта{21}.

Алексей Леонов:

Дело в том, что психологи (в особенности те, которые сами любят прыгать с парашютом) считают, что парашютная подготовка развивает многие необходимые космонавту качества – мужество, способность действовать в состоянии стресса и многие другие.

Тренировались с трамплинов и двух вышек разной высоты. Парашютные рамки были закреплены на тросах – космонавт катился на них до самой земли, ноги вместе, носки чуть вогнуты.

– Бывало, орешь через электромегафон: ноги! Чтоб не болтал ими, а держал как надо{23}.

Он <инструктор Никитин> учил их приземляться и приводняться, приговаривая при этом вполне серьезно: “Желающих могу проинструктировать, как прилуняться и примарсианиваться”. Какой-нибудь остряк тут же подхватывал:

– A привенериваться можете научить?

– Это вы отлично умеете и без меня, – отвечал Никитин{24}.

– Первые дни ребята ходили подавленные, чувствовалось: прыжки в их душах эйфории не вызывают, – вспоминал Максимов. – И Гагарин стал шутить реже. Поначалу он мне не понравился – раздражали его постоянные шуточки, подначки[24]. Я думал: посмотрим, как ты будешь хохмить в воздухе, когда прыжки начнутся. Последнюю свою шуточку он выдал еще до начала прыжков. Занятия проходили на парашютной вышке. Прыгать с нее – одно расстройство. По правилам прыгаешь солдатиком: сгибаешь ноги в коленях, отталкиваешься – и вниз. Но вся штука в том, что оттолкнуться нет сил. Юра по этому поводу рассказал юмористическую историю, услышанную от Сафронова – командира своего звена в Саратовском аэроклубе. Тот мальчишкой оказался однажды в Горьком в городском парке, куда пришел легендарный летчик Чкалов, гостивший у родственников. Дружок Сафронова, племянник Чкалова, тянул дядюшку на популярный в те годы аттракцион – парашютную вышку. Чкалову, видно, было неловко отказываться, и он вместе с подростками взобрался на площадку, подошел к перилам. Ребята смотрели на него, разинув рот, ждали, что первый летчик страны покажет класс. Чкалов же вместо этого оборачивается к ним и заявляет: “Ну что, братцы, вы тут попрыгайте, а я пока вниз пойду, пивка попью”.

– Вот и я предлагаю последовать примеру Валерия Павловича, – с серьезной миной заявил Гагарин.

Тем не менее на следующий день он первым забрался на вышку{20}.

Запомнил Максимов одно из первых занятий. Он объяснял тогда устройство и укладку совершенно нового парашюта. Минут через 20 к нему подходит старший лейтенант Гагарин и просит самостоятельно уложить парашют на завтрашний прыжок. Следом за ним подходит старший лейтенант Леонов и тоже просит самостоятельно уложить парашют. Максимов рассердился: только что объяснил, а они уже все поняли. Позвал укладчика и сказал ему, чтобы он “погонял” этих двух храбрецов, а если не справятся, то назавтра отстранить их от прыжков. Через некоторое время укладчик доложил, что парашюты они уложили правильно{21}.

Антонина Васильевна Булавина (бывшая старшая медсестра профилактория летчиков):

[24] Едва ли не перманентную, форсированную, бросающуюся в глаза шутливость Гагарина считают нужным отметить почти все мемуаристы. В один голос знакомые описывают его как хохмача, юмориста, пранкера. Он обожал наряжаться на Новый год в карнавальные костюмы – и с удовольствием играл в шутейных любительских спектаклях; особенно знаменит Гагарин-Нептун – посвящающий молодых космонавтов в профессию в бассейне Звездного. Он дарил знакомым тюбики с космической пищей – причем, ради пущего эффекта, не ленился переклеивать этикетки (“Как-то раз вручил мне тюбик с этикеткой водки «Столичная», я обрадовался (их борщи и каши не очень вкусные), приехал домой и решил отпраздновать успешный старт. Поставил стопку и налил из тюбика… борщ!”{84}). У “знатной прядильщицы” Валентины Гагановой, с которой сидел рядом на конгрессе по разоружению в президиуме, он однажды украл под столом туфлю, которые та сняла: жали. Заподозрила неладное, она все же честно отвечала на его сочувственные расспросы: какой размер, цвет, фасон. “И не признается, главное. Я ему: да кроме тебя никто не будет такого делать. Он вернул мне туфли”.