Крымский излом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пустите! Со мной всё хорошо! Оставьте меня! — хрипел Мориц, вслепую отмахиваясь от солдат и пытаясь вырваться из их жесткого захвата.

— Приказ Государя — сберечь вашу жизнь любой ценой, ваше высокопревосходительство! — тяжело дыша, огрызнулся командир охраны Степан, прижимая полковника к земле за спасительным бруствером.

Степан был бледен. Он уже предвкушал трибунал или кнут за свой промах — не углядел, не выстроил лошадей так, чтобы полностью закрыть телами импульсивного командира от навесного обстрела.

А штурм тем временем набирал страшные обороты.

Элитные стрелки с нарезными винтовками рассыпались по флангам. Прячась за редкими валунами, земляными кочками и чахлым степным кустарником, они методично, без суеты выцеливали каждого, кто пытался высунуться с татарской стороны. Их огонь был убийственно точен.

Под этим прикрытием к краю рва устремились рабочие команды. Солдаты, надрываясь от тяжести, десятками скидывали вниз фашины — плотно увязанные связки хвороста, — а следом летели тяжелые мешки с песком и землей. Природа сама подыграла русским: на этом участке ров не был особенно глубоким из-за недавних весенних оползней, обрушивших часть грунта. Переправа росла на глазах.

И в этот момент в дело вступило оружие, которое еще в битве под Полтавой доказало свою чудовищную эффективность. Гренадеры вышли на огневой рубеж. Они с силой втыкали тяжелые сошки ручных мортирок в землю, задавали угол возвышения и пускали в ход фитили.

Небольшие, но начиненные злым порохом чугунные гранаты по высокой дуге перелетали через гребень вала и падали прямо на головы защитникам. Загрохотали разрывы. Земля дрогнула. Татары, по привычке сбивавшиеся в плотные группы для рукопашной рубки на валу, оказались идеальной мишенью. Осколки косили их десятками, превращая оборонительные порядки в кровавое месиво.

Среди степняков начала расползаться паника. Если бы не подоспевшие в этот момент две сотни регулярных турецких пехотинцев, которые ударами прикладов и янычарских тесаков принялись гнать татар обратно на позиции, оборона рухнула бы прямо сейчас. Ужас перед русским артиллерийским катком был непреодолим.

Подобная картина, пусть и с меньшим напором, разворачивалась по всей восьмикилометровой линии Перекопа. Лже-атаки и демонстративные штурмы распыляли силы турецкого командования. Враг метался, не в силах понять, где готовится главный прорыв, и не решаясь снять резервы ни с одного из участков.

— Вперед! За мной! — хрипло кричал бледный, потный от боли Борис Августович.

Охрана, поддавшись его ярости, подняла носилки на плечи. Командующий возвышался над полем боя, обозревая хаос сражения и подгоняя своих людей.

Но этот порыв был уже не обязателен. Русская военная машина набрала инерцию. Офицеры и рядовые, одуревшие от запаха пороха и крови, сами видели, что ров заполнен. Пора было заканчивать дело.

Слитным, страшным в своей неотвратимости потоком, ощетинившись тысячами штыков, русские полки хлынули через засыпанный ров и начали карабкаться на крутой, осыпающийся склон вражеского вала.

Глава 6

Перекоп

27 мая 1725 года

Высадка у озера давалась большой кровью. Первые казаки, сумевшие пересечь гнилое озеро вплавь, держась за гривы своих храпящих от ужаса и холода коней, на которых было много соли, едва нащупывали ногами илистое дно, как тут же получали в грудь стрелу или тяжелую свинцовую пулю. Берег встретил их огнем.

Вода вокруг передовых бойцов мгновенно вскипала багровыми бурунами. На какой-то страшный миг показалось, что высадка захлебнется, что татары прямо сейчас, как в тире, хладнокровно перестреляют весь озерный десант, не позволив русским зайти в тыл оборонительной линии Перекопа.

Но из утренней серой дымки уже выплывали неуклюжие, тяжело груженные плоты. На них закрепилась немногочисленная, но смертоносная элита — штуцерники. Точнее прямо сейчас эти воины, с каждым метким выстрелом, обрастали элитарностью. Возможно завоевывали своим мастерством возможность стать гвардией.

Этих бойцов отбирались тщательно, не было ни одного, кто не отличался бы отличным глазомером, солдатской выучкой и дисциплиной. Ну и меткостью, конечно.

И штуцерники не заставили себя ждать. Еще издали, с покачивающихся на воде бревен, они начали методично, выстрел за выстрелом, отрабатывать по скапливающемуся на берегу врагу.

Артиллерии у татар здесь не было. Четыре неповоротливые турецкие пушки сейчас натужно, увязая колесами в солончаке, тащили в сторону озера на конной тяге, но они катастрофически не успевали к началу бойни.

И тут сквозь камыши прорвался главный, самый большой плот. На его носу, расставив ноги и демонстрируя поистине дьявольскую смелость, стоял во весь рост Федор Владимирович Шидловский. Он не прятался не боялся ни черта, ни Бога, ни роя вражеских стрел. Его фигура, возвышающаяся над водой, стала магнитом для взглядов — и своих, и чужих.

Повинуясь взмаху шидловской сабли, с плота ударил слитный, гулкий залп. Штуцерники продолжали свою смертоносную жатву, выбивая десятников и командиров врагов. Немногочисленные татарские стрелки, вооруженные устаревшими гладкоствольными фитильными ружьями, просто не успевали перезаряжаться, чтобы вести плотный заградительный огонь. Видя, как один за другим с пробитыми головами валятся в грязь их соратники, степняки дрогнули. Сначала подались назад задние ряды, а затем с десяток воинов и вовсе бросили оружие и побежали прочь, прочь от этого проклятого берега.

Ну а когда бежит десяток только авторитетный командир может сдержать от бегства сотню. И такого офицера тут не оказалось. Расслабились турки и татары сидеть на Перекопе и не знать войны. Обросли они разного рода маркитантами, устроили целый рынок, который не многим уступал рынку Гизляра, хоть и далеко было ему до того базара, что имел город Кафу.

А в это время из воды, как разъяренные водяные демоны, выходили всё новые и новые сотни казаков. Требовалось закрепиться любой ценой. И воины готовы были эту цену заплатить.

Оказавшись на суше, казаки и немногочисленные приданные Шидловскому роты регулярных войск, тут же падали в грязь, умудряясь использовать туши своих убитых коней как брустверы. Из-за этих импровизированных кровавых укрытий они открывали ответный огонь, страшно мстя за боевых товарищей, чьи тела сейчас качались на волнах Сиваша.

Плацдарм стремительно расширялся. Казаки отвоевали первые сто кровавых шагов вдоль берега. За ними — двести, затем триста. Вражеский обстрел слабел. И только теперь основная масса десанта могла сходить на берег, практически не страшась шальной стрелы.

Есаулы хриплыми голосами начали собирать бойцов в отряды. И первая же сформированная штурмовая колонна, издав леденящий душу боевой клич, ринулась вперед, окончательно сметая в штыки и сабли всех тех немногочисленных защитников побережья, кто еще пытался оказать сопротивление.