Крымский излом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Примкнуть штыки! Всем штыки примкнуть! — сорванными, хриплыми голосами закричали офицеры, мечась вдоль поредевших шеренг.

Над позициями прокатился сухой, зловещий лязг металла. Измотанные, шатающиеся от усталости и жажды солдаты с почерневшими лицами молча примыкали к стволам мушкетов длинные граненые штыки. Отступать было некуда.

— Ваше превосходительство, вам следовало бы немедленно покинуть это место, — прохрипел оказавшийся рядом Роман Лаврентьевич Шидловский.

Глаза молодого казака лихорадочно горели. Его сабля уже была обнажена, а за его спиной тяжело дышала сотня таких же отчаянных, измазанных в крови и саже рубак. Эти люди жаждали либо умереть здесь и сейчас, либо покрыть себя бессмертной славой, попутно набравшись богатых трофеев. И старый генерал, глядя на их дикие лица, не знал, что именно мотивирует этих казаков больше — ведь драться они умели, а татар издавна считали своими кровными, непримиримыми врагами. Обычно думали о трофеях. А как тут? Время думать только о том, чтобы в живых остаться.

А из-за пелены пыли уже надвигалась невиданная лавина. Тысячи спешившихся татарских воинов, оглашая степь леденящим душу, многоголосым воем, с кривыми саблями наперевес бежали в сторону русских окопов. Их лица, искаженные яростью, сливались в одну сплошную, смертоносную волну.

На правом фланге непрерывно грохали тяжелые пушечные выстрелы. Там уже образовался широкий, зияющий пролом в хлипкой деревянной стене Бахмута — крепости, за которой толком никто не следил со времен восстания Кондратия Булавина, и теперь старые, гнилые бревна разлетались в щепки под ядрами.

— Всем уйти с первой линии! Артиллерии — изготовиться! Картечь! — ледяным тоном, перекрывая гул надвигающейся смерти, отдал приказ генерал.

И сам подал пример. Вейсбах повернулся спиной к бегущему врагу и пошел в тыл. Гордо, с прямой спиной, не переходя на бег, но при этом делая широкие, быстрые шаги. Его спокойствие было гипнотическим. Никто из солдат не смел обогнать идущего шагом генерала, паники не случилось, но из-за этого возникла роковая заминка.

Когда первые, самые быстрые татары добежали до русских ретраншементов, они застали там отстающих защитников. Степные воины с хищным воем прыгали в окопы, спотыкались о разбитые фашины и трупы, рубили острыми клинками спины не успевших отойти русских солдат, но упорно перли вперед, ослепленные запахом крови.

— Бах! Бах! Бах!

Русская артиллерия ударила в упор ровно в тот миг, когда Вейсбах, спрыгнув во вторую траншею, дал отмашку артиллеристам.

Свинцовый шторм превратил первую линию в кровавое месиво. Тяжелая картечь на таком расстоянии пробивала по три-четыре человека насквозь. Она в клочья рвала татар, сметая их целыми рядами, но… она же выкашивала и тех русских солдат, что не успели вовремя отбежать. Вейсбах смотрел на это, стиснув челюсти так, что заболели скулы. Жуткий, бесчеловечный размен, но без него пала бы вся линия обороны.

Татары, оглушенные чудовищным залпом, заколебались. Перед пушками мгновенно выросла стена из изувеченных тел. Уцелевшие стали затравленно оглядываться: идти с голыми саблями на плюющиеся огнем жерла никто не хотел. Все знали, что это верная смерть.

Но их гнали вперед. Сзади напирали новые тысячи. И уже через минуту смятение сменилось новой вспышкой фанатичной ярости. Им нужно было смести русских с этой ненавистной крепости любой ценой.

— Ба-бах! — новый выстрел пушек.

И снова смерти, опять горы трупов степных воинов. Но они шли…

Быстрее! Вперед! Ведь немало крымско-татарских отрядов уже обошли укрепления Бахмута и устремились вглубь, в сторону беззащитных русских деревень и сел. Там сейчас начиналось самое главное веселье. Там можно было безнаказанно грабить, жечь, собирать и вязать в длинные колонны гяуров, чтобы вести ясырь на невольничьи рынки Кафы.

Но увести огромный полон мимо не взятого Бахмута, оставляя у себя в тылу живой русский гарнизон, было бы самоубийством. Так что эту крепость нужно было взять обязательно, если они вообще хотели вернуться в ханство с добычей.

Картечь не остановила татар. Она их только замедлила. Как степным мурзам удалось заставить своих воинов массово пойти в такую мясорубку пешими, прямо на пушки — для генерала Вейсбаха оставалось непостижимой загадкой.

Но он умел смотреть правде в глаза. Вейсбах видел: позицию удержать не получится. Порох был на исходе, стволы орудий раскалились докрасна, а люди еле стояли на ногах. Не в этот раз.

— Ваше превосходительство, отряд готов к прорыву, лошади оседланы, — тяжело дыша, доложил генералу подбежавший адъютант. Лицо офицера было серым от пыли и отчаяния. — Вы должны сохранить свою жизнь. Вы выполнили приказ.

Фон Вейсбах только коротко кивнул. У него был четкий приказ императора: в глухую осаду не садиться, по возможности — отойти на соединение с главными силами. Но при этом он должен был стянуть на себя как можно больше сил врага, выдержать первые, самые страшные удары. Заставить орду умыться кровью. И он это сделал. Восемь штурмов. Горы трупов перед траншеями. Теперь Бахмут можно было оставить.

— Передайте мой приказ парламентерам: пускай протрубят в рог, вывесят стяги. Мы готовы на переговоры. Но… пали! — кричал генерал.

Слаженный выстрел первой линии пехоты разрядил ружья, потом вторая. После в ход пошли и гранаты. И… звон стали.

Да, представители татарского войска уже подходили утром. Они запрашивали капитуляцию крепости, понимая, что штурм обходится им слишком дорого. Ханские посланники даже клялись, что дадут русским выйти со своими знаменами и оружием и отправиться туда, куда те пожелают, лишь бы только они добровольно оставили этот проклятый Бахмут.

И генерал, возможно, был бы даже готов рассмотреть эти условия. Если бы только хоть на секунду верил в честь тех, кто давал эти клятвы. Вейсбах знал: как только его измотанные солдаты выйдут в чистое поле, их просто вырежут, а офицеров продадут в рабство. Так что уходить нужно с силами, на которые измученные татары не рискнут напасть. Так что…

— Ба-бах! — выстрелили мортирки, засылая гранаты в гущу врага.

Нет, переговоры были лишь ширмой. Ему нужны были эти полчаса тишины, чтобы сформировать ударный клин и прорубить себе путь сквозь вражеское кольцо.

Однако Вейсбах, как опытный вояка, прекрасно понимал непреложный закон войны: чтобы начать переговоры, нельзя просить о них с приставленным к горлу ятаганом. Врага нужно было заставить остановиться. Отбросить его назад, заставив захлебнуться собственной кровью. И ради этих спасительных минут тишины генерал бросил в пылающую топку свой последний резерв.

— Резерв! Вводите резерв! — кричал Вейсбах.