Осматривает меня с головы до ног: лицо, руки, тело. Взгляд быстрый, профессиональный, как будто он не простой студент, а опытный врач-травматолог.
– Упала?
– Да… поскользнулась, – отвечаю чуть заторможенно, хриплым от холода и слёз голосом.
Он прищуривается, подаётся ближе, снова всматривается в моё лицо.
– А с лицом что? Откуда слёзы? Больно ударилась или…
Внутри всё сжимается, а Дорофей уже тянется ко мне, касается пальцами подбородка и приподнимает его.
– И что с твоей губой, Ильма?.. – произносит с таким холодом, что жар внутри меня мгновенно затухает и по телу прокатывается ледяной озноб. – Кто это сделал?
– Никто, – слишком быстро выпаливаю, вспомнив цепкий взгляд и тон Акима. У Дорофея точно такой же и это… до чёртиков пугает. – Всё в порядке, – бурчу, отворачивая голову.
Замечаю в стороне свой рюкзак, плетусь к нему. Поднимаю, отряхиваю от снега. Собираюсь закинуть на плечо, как Дор оказывается рядом и перехватывает лямки.
– Я сам понесу, – говорит с улыбкой, после чего цепляет моё запястье, и смыкает на нём пальцы.
Замираю. Опускаю взгляд на наши руки. Быстро оборачиваюсь, сканируя пространство за нами и даже вглядываюсь в окна универа. Что, если Аким увидит эту картину? Бред, это уже попахивает паранойей. Но вдруг? Тогда он от Дорофея и мокрого места не оставит.
– Отпусти меня, – почти рявкаю, шарахаясь от него как от огня.
Он хмурит брови с явным недоумением во взгляде. Наверняка решил, что я какая-то дикарка. И снова лицо заливает краской стыда, а щёки горят так сильно, что, кажется, ещё немного и кожа начнёт пузыриться.
– Ильма, давай хоть домой отвезу.
Я поджимаю губы. Мотаю головой.
– Ты уже делал это. Не хочу наглеть.
– Ой, да брось ты. Поверь, я не такой добренький, как тебе кажется. Не хотел бы помочь, прошёл бы мимо. И дело не в том, что твоя мать работает здесь… – указывает большим пальцем себе за спину. – С моим отцом.
– Дело не в этом. Просто… Я не домой, – выдыхаю.
– Окей, – терпеливо кивает. – А куда?
И что мне ответить? Куда? Да я бы и сама хотела это знать. Но точно не домой.
Смотрю на снег, на свои ботинки, на его дорогие, идеально белые кроссовки рядом. Пожимаю плечами.
– Не знаю. Не придумала ещё.
Дор молчит пару секунд, выдерживая паузу. Я чувствую на себе его тяжёлый взгляд, и сама поднимаю на него глаза.
– В смысле? – хмурит брови. – Так, ясно, ты с предками посралась?
– Типа того, – бросаю, делая ещё шаг назад. – Ладно, я пойду.
– Ну уж нет.
Он больше не хватает меня, но в его голосе появляется сталь. И он мне даже маму сейчас на мгновение напомнил. В те моменты, когда она закипает.
– В общем, теперь ты под мою ответственность попадаешь.
Округляю глаза и пытаюсь понять, не послышалось ли мне.
– Что?