Я вышел.
— О, вот ты где! — он обрадовался, как будто я был старым знакомым.
Я смотрел на него и молчал. Он не ждал ответа — уже несся куда-то вбок, потом обратно, потом кругом — смазанная тень, шорох травы, и снова стоит передо мной как ни в чём не бывало.
— Смотри как могу — он кивнул в сторону леса — я до края и обратно, а ты не заметишь.
Сорвался — и через секунду снова стоял рядом, чуть запыхавшийся, довольный.
— Видал?
— Видал — сказал я.
Он посмотрел на меня. Потом ещё раз.
— Фу, скучный — и умчался куда-то вперёд, растворившись в степи.
Я проводил его взглядом и побежал в своём темпе.
Суперскорость. Хороший дар — очень хороший. Если им правильно пользоваться. Парень не пользовался правильно — носился туда-сюда, тратил ресурсы, понтовался. В этой степи важна не скорость рывка, а скорость на длинной дистанции. Марафон, не спринт.
Я бежал и думал о своём.
Примерно через десять километров увидел его.
Лежал в траве — лицом вниз, раскинув руки. Я узнал футболку. Замедлился, подошёл.
— Эй.
Он застонал.
— Что с тобой?
— Еды — прохрипел он, не поднимая головы — еды дай. И воды. Пожалуйста.
Я присел рядом. Он лежал, не двигаясь — лицо серое, губы сухие. Спалил себя полностью — носился на максимуме пока не упал.
— Еды нет — сказал я — только вода. Держи.
Достал бутылку, наклонился.
Его рука метнулась — быстро, даже сейчас быстро — и вцепилась в мою голень. Я не успел понять, что происходит. Острая боль в ноге — резкая, прожигающая — и звук, которого я не ожидал.
Чавканье.
Он жевал.
Я смотрел на него сверху вниз — секунду, две — и не мог пошевелиться от чистого потрясения. Кровь текла по ноге, тёплая, быстро. Боль пульсировала в такт сердцу.
Он перевернулся на живот. Встал на четвереньки, пытался встать. Снизу прозвучало спокойно, почти благодарно.
— Спасибо, брат. Ты меня спас.
Кулак ударил его по затылку.
Я бил и бил. Не помню сколько.
Парень лежал неподвижно, и в степи была тишина.