«Оттого, что глупы были интенданты, плохи генералы, – что делать теперь учителям? – учить своих детей или не учить?»
«Глупы были интенданты, плохи генералы», да, ребята.
Тот факт, что фашистская Германия – при всех наших плохих генералах, глупых интендантах и паническом откате, – потеряла в первые недели войны солдат и офицеров больше, чем при захвате всей – всей, чёрт возьми, Европы (где интенданты и генералы были, не в пример нам, «хороши»), – мы опустим; идём дальше.
«И что делать ребятишкам? Им – учиться, или баранами пожить года два-три в искупление ошибок верховного главнокомандующего?
Такой вопрос почему-то не возникал ни в Дании, ни в Норвегии, ни в Бельгии, ни во Франции. Там не считалось, что, легко отданный под немецкую власть своими неразумными правителями или силою подавляющих обстоятельств, народ должен теперь вообще перестать жить. Там работали и школы, и железные дороги, и местные самоуправления».
Господи, ну это ж просто ошеломительно! Александр Исаевич ставит вам, остолопам, в пример Европу, где и железные дороги – работали, и всё, что положено, куда положено везли, и самоуправление имелось – и никто управленцев предателями не считал. И школы опять же у них были открыты! И у нас надо было подобным образом сделать! Даже если б в школе пришлось рассказывать про злодея Сталина и проклятый большевизм, а также про освободителя Гитлера и прекрасный фашизм.
А фабрики и заводы, с чего им простаивать? Людям-то надо есть, верно?
Про фабрики с заводами Александр Исаевич не пишет, но понятно же, что если работают школы, железные дороги и самоуправление (европейская демократия!) – значит, они сами и решали, как им быть с производством. В Дании всё было по уму, не то что у нас, людоедов!
«Но у кого-то (конечно у них!) мозги повёрнуты на сто восемьдесят градусов. Потому что у нас учителя школ получали подмётные письма от партизан: „Не сметь преподавать! За это расплатитесь!“. И работа на железных дорогах тоже стала – сотрудничество с врагом. А уж местное самоуправление – предательство неслыханное.
Все знают, что ребёнок, отбившийся от учения, может не вернуться к нему потом. Так если дал маху Гениальный Стратег всех времён и народов, – траве пока расти или иссохнуть? детей пока учить или не учить?»
Вообразите, повторяю, что всё это читает – современный подросток.
И пытается под неистовым напором автора понять: а в чём не прав Александр Исаевич? Конечно, детей надо учить! Конечно, самоуправление – это отлично! А вот тех, кто пускал паровозы под откос и угрожал учителям – всех этих злодеев, прятавшихся в грязных, противных, сырых, холодных, партизанских лесах, с повёрнутыми не в ту сторону мозгами, – их надо презирать. И в следующий раз подобных партизан – не слушать. Идти спокойно на свою фабрику – и выпускать положенную продукцию. Идти в университет – и учиться, чему учат. Идти в местное самоуправление – снять там портрет тирана, повесить на освободившееся место красивый портрет европейского лидера, рядом флаг со свастикой, и спокойно работать. Пока свои не подойдут. Если подойдут. А то вдруг не подойдут. Лучше б не подходили, конечно. А то опять будут виселица и каторга – и никаких европейских ценностей, а также фильмов, где целуются ртом и учат «внешним признакам ухаживания».
Разве я преувеличиваю? Переставляю акценты?
Я просто цитирую общеизвестную книгу. Только до третьей страницы дошёл.
Искренне ратую за то, чтоб у нас запустили по всем центральным радиостанциям чтение Солженицына. Желательно – не называя имя автора. Уверяю вас, у миллионов радиослушателей будет шок. Они подумают, что радиостанцию кто-то захватил.
А никто не захватил. Это наш классик из школьной программы.
Перечитываем далее. Итак, школьный учитель выходит на работу в зоне, оккупированный нацистами. Как это описывает Солженицын:
«Конечно, за это придётся заплатить. Из школы придётся вынести портреты с усами и, может быть, внести портреты с усиками. Ёлка придётся уже не на Новый год, а на Рождество, и директору придётся на ней (и ещё в какую-нибудь имперскую годовщину вместо октябрьской) произнести речь во славу новой замечательной жизни, – а она на самом деле дурна. Но ведь и раньше говорились речи во славу замечательной жизни, а она была тоже дурна.
То есть, прежде-то кривить душой и врать детям приходилось гораздо больше…»
Вы слышите, что он пишет?
При нацистах врать пришлось бы меньше учителю! Даже не столько же, как прежде, пришлось бы, а меньше, вашу мать!
Но так как партизаны не могли позволить детям узнать правду, то учителям они преподавать не велели.
«И потому, – цитирую Солженицына, – глас отечества и карандаш подпольного райкома запрещали родной язык, географию, арифметику и естествознание».
Суки, да? Краснопузая сволочь лишила детей знаний.
На следующей странице Александр Исаевич вдруг впадает в противоречие.
«Одиннадцать веков стоит Русь, много знала врагов и много вела войн. А – предателей много было на Руси? Толпы предателей вышли из неё? Как будто нет. Как будто и враги не обвиняли русский характер в предательстве, в перемётничестве, в неверности. И всё это было при строе, как говорится, враждебном трудовому народу.
Но вот наступила самая справедливая война при самом справедливом строе – и вдруг обнажил наш народ десятки и сотни тысяч предателей.
Откуда они? Почему?
Эти же десятки и сотни тысяч – полицаи и каратели, старосты и переводчики – все вышли из граждан советских. И молодых было средь них немало, тоже возросших после Октября.
Что же их заставило?.. Кто это такие?»