— Гнус, праздник у тебя. Среднее бревно тебе досталось. Самое поганое место, течение там бьёт прямо в лоб. Заходи справа, прижимайся к стволу и ползи вдоль него. На глубине две сажени развилка из трёх корней, вяжи в неё.
— Две сажени, — Гнус посмотрел на воду. — Ярик, там же темно, как у лешего в…
— В жопе, Гнус, в жопе, — крикнул Жила, подходя поближе к воде. — Не стесняйся, мы тут все свои.
— Я тебе сейчас этот канат туда засуну, лесной! — огрызнулся Гнус.
— Темно, — подтвердил я. — Но петлю ты вслепую завяжешь. Вода тебя будет прижимать к бревну, используй это, не борись. Прижался и работай.
Гнус сглотнул, перехватил канат и пошёл в воду.
Среднее бревно стояло глубже, течение перед ним било так, что Гнуса крутануло и чуть не выбросило на поверхность. Волк рявкнул, Лыко и Сивый рванули страховку, удерживая его на месте. Гнус дотянулся до ствола и вцепился в него.
— Держи его! — крикнул я Волку. — Его сносит от бревна!
Волк прыгнул вбок и подтянул. Гнуса прижало обратно. Он нашёл развилку, завёл петлю, но пальцы не слушались от холода. Я видел Даром, как он бьётся, пытаясь затянуть мокрую пеньку.
Наконец, петля села. Гнус дёрнул и рванулся вверх.
Вынырнул и заорал от облегчения, хватая ртом воздух.
Волк и Лыко вытянули его. Гнус плюхнулся на камни, трясясь всем телом. Его колотило так, что зубы стучали.
— С-сидит, — выдавил он сквозь стук. — Но если кто-нибудь попросит меня ещё раз нырнуть в эту д-дрянь, я его убью.
— А ты не ной, порося! — гоготнул Кряж. — Зато помылся!
— Иди к Лешему, в темное место, — посоветовал ему Гнус, ухмыляясь.
Дело сделано. Три каната закрепили.
Теперь моя очередь.
Бурилом подошёл и протянул горшок.
— Пятнадцать вздохов фитиль отрезали, — сказал я, взвешивая горшок в руке. — Хватит, чтобы поджечь, нырнуть и заложить.
— Хватит, если не будешь там рассусоливать, — буркнул Гнус. — А зная тебя, Кормчий, ты ещё и на дне осмотришься.
— На дне некогда осматриваться. Там темно.
— Во. Даже Ярик признаёт, что бывают места, где темно. Записал бы кто.
— Гнус, — сказал Бес. — Заткнись и дай человеку сосредоточиться.
— Я молчу! Я просто переживаю!
— Переживай молча.
Рыжий, сидевший на камне, посмотрел на меня и сказал коротко:
— Давай, Кормчий. Мы тут постоим, подождём.
Это было самое длинное напутствие, которое я от него слышал.
Я проверил «Зуб» и полез на залом.
Сверху он выглядел иначе, чем из воды. настоящая гора из мокрых стволов, облепленных илом и мусором. Я полз на четвереньках, цепляясь за сучья. Горшок висел на верёвке за спиной, стукаясь о лопатки.