Речной Князь. Книга 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Корячились они! Я тут с бабами десять туш разделала, пока вы одну из воды тянули!

Хохот раскатился по берегу. Лесные и наши ржали, объединённые чувством, что рождается, когда люди вместе сделали невозможное.

Жила сидел в кругу и вещал, размахивая куском мяса:

— … а вот я вам скажу, мужики, самый здоровый, которого мы последним тянули, это же Дед был! Мы его так звали — Дед! Он тут лежал на дне, когда мой отец ещё пешком под стол ходил! Отец говорил, Дед однажды лодку пополам перекусил, вместе с мужиком, который в ней сидел!

— Брешешь! — крикнул Гнус. — Пополам не перекусишь, у сома зубы мелкие!

— Не перекусил, так перевернул и утопил! Какая разница! Мужика-то нет!

— Теперь и Деда нет, — сказал Бес, прихлёбывая отвар из ковша. — Так что квиты.

— Квиты! — Жила ткнул пальцем в сторону Беса. — Вот это я понимаю, вот это по-мужски сказал! Пришлый, а говорит как свой!

Один из лесных парней, молодой, безбородый, сидел рядом с Рыжим и расспрашивал его про самострелы. Рыжий показывал ему замок, объясняя, как работает тетива и как ложится болт в ложе. Парень слушал, раскрыв рот.

Чуть дальше Лыко и двое лесных спорили о том, как правильно снимать сомовью шкуру.

— Вдоль хребта режь, от головы к хвосту, — настаивал один из лесных. — Тогда пласт ровный ляжет, и сушить удобнее.

— Какой вдоль! Поперёк надо! — напирал Лыко. — Поперёк полосы получаются, их на ремни пустить можно, на обувь, на что хочешь!

— Ты, пришлый, сомовью шкуру хоть раз в руках держал?

— Не держал, но я кожу мял, а кожа она и есть кожа!

— Сомовья кожа — не коровья! Она скользкая, зараза, и толстая, как доска! Попробуй её поперёк разрезать!

Я сидел у костра, ел мясо, слушал этот гомон, и мне было хорошо. Не спокойно — спокойно мне вообще в последнее время не бывало, — а именно хорошо, так, как бывает, когда вокруг тебя люди, которые только что вместе сделали то, чего поодиночке не смог бы никто.

Корч подсел ко мне. Протянул ковш с горячим отваром. Я взял, отпил. Травы были незнакомые, горьковатые, но тепло разлилось по нутру, и усталость чуть отступила.

— Кормчий, — сказал Корч, и в его голосе не было ни вчерашней злости, ни утреннего напряжения. — Мои люди хотят тебе спасибо сказать. Только не знают как. Они тебя побаиваются до сих пор, после того, что ты у костра рассказал. Думают, ты колдун или шаман.

— Я не шаман.

— Я знаю, но для них ты человек, который видит воду насквозь, который привёз громовую смесь и убил Хозяев. Для них ты чудной, Кормчий. И слово «чудной» у нас в деревне — это не ругательство.

Он помолчал и добавил:

— Сёмкина мать просила передать. Она сказать сама не решилась.

— Что передать?

— Что Мирон теперь спокоен. Она так и сказала — «пусть Кормчий знает, Мирон теперь спокоен».

Я кивнул и отвернулся к огню, потому что отвечать на такое словами — только момент портить.

Вокруг нас шумел берег. Мужики ели, пили отвар, спорили о шкурах и рогатинах, хохотали над байками Жилы, который уже приукрашивал сегодняшний день так, что к вечеру его рассказ будет не узнать. Женщины на косе закончили стучать и подсели к костру, подростки таскали мясо к коптильням. Дым от костров тянулся над заводью, пахнущий копчёностью и победой.

Пока они отдыхали и ели, я поднялся и пошёл к Прорве. Спустился к воде у горла Губы, перелез через поваленные ели, стараясь не напороться на обломки сучьев, и вышел на камни у самого стрежня. Прорва ревела в полусотне шагов.

Присел на корточки, опустил шест в воду и закрыл глаза.

Дар потёк по дереву и ушёл в глубину.

Прорва была всё та же — дурная, мечущаяся вода, ползучее дно, невидимые жернова водоворотов.