— Я не просила брать за меня ответственность.
— Уже поздно.
— Нет, Дарен. Поздно было в тот момент, когда меня посадили в карету вместо Виолы. А сейчас у меня впервые есть возможность требовать, чтобы со мной говорили прямо. Не отнимайте её у меня только потому, что привыкли защищать людей молчанием.
Сельма тихо вдохнула.
Дарен не отвёл взгляд.
В очаге треснуло полено. Пламя на секунду стало синим по краям. Печать на руке князя чуть потемнела, но не вспыхнула.
— Вы не понимаете, чего просите, — сказал он.
— Так объясните.
— Не сейчас.
— Тогда запишите: «Князь обязуется не скрывать намеренно сведения, которые делают Лиану Морр беспомощной перед угрозой».
Он смотрел на меня долго.
— Вы хорошо выбираете слова.
— Я учусь у врагов.
— Считаете меня врагом?
Вопрос прозвучал тихо.
И ударил неожиданно.
Потому что ответ уже не был таким простым, как вчера.
— Считаю вас человеком, которому опасно доверять вслепую, — сказала я.
— Это разумно.
— И человеком, которому, возможно, придётся доверять с открытыми глазами.
Его лицо не изменилось.
Но в комнате что-то изменилось всё равно.
Не магия. Не печать.
Мы.
На какую-то долю мгновения между нами не было ни стола, ни договора, ни Совета, ни письма, ни проклятия. Только два человека, которые слишком ясно понимали: доверие здесь будет не красивым словом, а риском.
Дарен сел и вписал пункт.
Без спора.
Сельма наконец повернулась от полки.
— Подписи?
— Да, — сказал Дарен.