И этот шаг был тяжелее, чем все прежние.
Потому что теперь никто не тащил меня за руку. Никто не прятал за законом. Никто не называл единственно верный путь.
Я могла остаться стоять.
Могла уйти к двери.
Могла выбрать Дарена.
Не навсегда даже. Не как клятву. Не как финал всех вопросов.
Как первый честный шаг.
Я переступила через линию круга.
Дарен не двинулся мне навстречу, пока я сама не подошла.
Только тогда он поднял руку.
Медленно.
Так же, как в галерее.
Остановился, спрашивая без слов.
Я взяла его ладонь сама.
Печать на его руке и моя серебряная ветвь вспыхнули одновременно.
Но на этот раз в свете не было ни угрозы, ни ловушки.
Только ответ.
Не окончательный.
Но наш.
Ровен за спиной сказал:
— Теперь можно кого-нибудь связать? Очень хочется сделать что-нибудь простое.
Мелисса Хольд сухо ответила:
— После таких признаний простых вещей уже не бывает.
— Жаль, — сказал Ровен. — Я на них рассчитывал.
Я почти рассмеялась.
Почти.
Мердена взяли без борьбы.
Не потому, что он сдался. Потому что вокруг него наконец стояли люди, которым больше не надо было верить его голосу вместо собственных глаз. Гарта увели следом. Южный свидетель пытался заявить, что он всего лишь выполнял распоряжение дома Лиар, чем, кажется, случайно сделал вечер ещё хуже для своего дома.
Дарен не отпускал мою руку.
И я не отпускала его.