А Мерден не успел дотронуться до меня.
Свидетельный круг поднял между нами тонкую линию света.
Не стену.
Границу.
— Нет, — сказала я.
Всего одно слово.
Но оно прозвучало не только моим голосом. Под ним, кажется, прошла память Мираны. Настоящей Лианы. Всех женщин, которых ставили в круги чужих договоров, а потом удивлялись, что однажды они начнут отвечать.
Мерден отшатнулся.
Астара Норрен поднялась на плиту у входа.
— Совет слышал.
Мелисса Хольд сказала:
— Дом Хольд подтверждает свидетельство круга.
Торн добавил:
— Дом Торн подтверждает. И принимает к разбирательству признание лорда Мердена о выведении «опасного фактора» из Вейрхольма через запрещённую печать.
— Дом Норрен требует немедленного отстранения Мердена Равена и передачи его людей под стражу Вейра до суда Совета, — произнесла Астара.
Мерден медленно повернулся к Дарену.
— Вы позволите им? После всего, что я сделал для вашего дома?
Дарен смотрел на него без гнева.
Это было страшнее.
— Вы ничего не делали для моего дома. Вы годами учили его бояться самого себя.
— Я защищал север.
— Нет. Вы хотели владеть тем, что не смогли заслужить.
Мерден усмехнулся.
— А вы думаете, заслужили её?
Тишина стала острее ветра.
Он всё-таки нашёл последний нож.
Дарен повернулся ко мне.
И я вдруг поняла, что сейчас он может сказать много правильного. Что обряд признал меня, что я под защитой, что договор будет пересмотрен, что Совет не имеет права. Всё это было бы умно, сильно, юридически полезно.
Но он сказал другое.
— Нет.