Его губы чуть сжались.
— Вы публично признаёте, что сознательно заняли место леди Виолы Эйрдан, обманом вошли в Вейрхольм, воздействовали на князя Дарена через старую печать и подтолкнули его к ложным обвинениям против Совета. Вы отрекаетесь от статуса выбранной невесты, признаёте обряд залов корней искажённым и просите Совет освободить вас от защиты Вейра.
Я молча смотрела на него.
Даже холод на секунду стал не таким важным.
— Вы серьёзно думаете, что я это скажу?
— Да.
— Почему?
— Потому что после этого вы будете свободны.
Я рассмеялась.
Неправильно, наверное. Слишком резко, слишком не в духе мрачного зала, похищения и заговорщиков. Но ничего не смогла с собой сделать.
Мерден не рассмеялся.
— Свобода кажется вам смешной?
— Нет. Смешно, что вы произносите это слово, стоя рядом с людьми, которые утащили меня через дорожную печать против моей воли.
— Иногда человека приходится отвести от опасности, прежде чем он поймёт, где она.
— Вы сейчас говорите как все, кто считает клетку формой заботы.
— А вы говорите как женщина, которой ещё не объяснили цену выбора.
Я поднялась.
Не сразу. Ноги дрожали после перехода, руки тоже, но я заставила себя встать. Не потому, что стоя безопаснее. Просто не хотела разговаривать с ним снизу вверх.
— Объясните, — сказала я.
Мерден шагнул ближе к кругу, но в него не вошёл.
Интересно.
Он не хотел стоять внутри свидетельной печати. Значит, круг мог слышать не только то, что выгодно ему.
Запомнить.
— Дарен придёт за вами, — сказал Мерден. — Разумеется, придёт. Он уже потерял контроль в комнате договоров. Ещё немного, и его печать ударит по дороге, по мосту, по тем, кто окажется рядом. Совет увидит то, что должен был увидеть давно: князь Вейр опасен для северных земель.
— Если вы так уверены, что он опасен, почему вам нужно похищать женщин, подделывать поставки и прятать Виолу?
— Потому что северные дома слепы, пока их не заставят смотреть.
— Нет. Потому что без вашей постановки Дарен оказывается не чудовищем, а человеком, которого вы годами подталкивали к краю.
— Человеком? — Мерден почти выплюнул это слово. — Вы видели его печать. Вы видели, как стены отвечают его гневу. Вы слышали, как Вейрхольм гудит, когда он теряет самообладание.
— И видела, как он останавливается.
— Пока вы просите.