— Нам нужно в Афганистан, — сказал я. — Любым способом.
— Это нереально сейчас. Но есть другой путь. На север, через горы. Там старая тропа, ею пользуются контрабандисты. До границы три дня пешком. — он посмотрел на Савельева. — Но с раненым не получится. Слишком долго.
— А вертолет? — спросил я.
— Нет. Сейчас любое нарушение воздушного пространства будет расценено как агрессия. Это очень серьезно.
Я знал. Мы нанесли удар по их территории. Официально — они сами. Но если всплывет правда…
— Тогда как же нам добраться до границы?
Ахмад покачал головой.
— У меня приказ оставаться здесь. Но я дам вам надежного проводника. Он знает дорогу, у него есть машина и деньги. И продукты, воду, лекарства. Мне нужно два часа на подготовку фиктивных документов. Сейчас русским разведчикам лучше сидеть и не высовываться.
Я кивнул. Другого выхода не было.
Проводник — молодой парень, почти мальчишка — шел впереди, легко перепрыгивая с камня на камень. Савельев еле передвигал ноги, но держался. Я нес трофейный автомат, пистолет. И надежду, что мы успеем.
Сзади, в долине, оставался городок, патрули, солдаты. И новость, которая очень скоро облетит весь мир — Бен Ладен уничтожен. Мы справиились. Еще бы теперь домой вернуться. У меня так-то супруга скоро должна рожать…
Уважаемые друзья и читатели, просьба к вам всегда одна и та же — поставьте лайк) Спасибо)
Глава 2
Домой
Нашего проводника звали Ахмед.
Когда я спросил про его возраст, тот ответил, что ему двадцать лет, но на вид я бы больше шестнадцати ему не дал. Впрочем, внешность обманчива. Он плохо говорил по-русски, но зато на пушту объяснялся достаточно неплохо. Иногда переходил на урду.
Еще при выходе из Дульмиры, я спросил, знает ли тот где поблизости есть толковый врач, на что тот ответил, что знает и это как раз по пути. Когда он увидел раненого Савельева, ему все сразу стало понятно.
— Переломы он тоже лечит. Все лечит. Только не сразу.
Мы шли за ним уже около часа, когда он вдруг остановился, поднял руку.
— Вот этот кишлак, — сказал он, показывая вниз, в небольшую долину, где к скалам примостилось несколько одноэтажных домов, окруженных каменными стенами. В некоторых из них горел тусклый свет. — Там живет доктор. Русский.
Я переглянулся с Савельевым. Тот держался, но ему требовалась перевезка. Нужен был нормальный врач, а не уколы обезболивающего и полевые перевязки на скорую руку.
— Русский? — удивленно переспросил я. — Откуда он здесь?
Ахмед пожал плечами.
— Я не знаю, но говорят, что раньше он был солдатом. Больше двух лет провел в плену у афганских моджахедов во время войны, на границе. Душманы держали его долго, даже заставили принять ислам. Он военный врач, поэтому его не убили. Когда все закончилось и душманы были разбиты, он сбежал и теперь живет здесь. Лечит всех, кто бы ни пришел. Деньги не берет. Только еду, вещи и лекарства, если есть.
— Тогда веди, — сказал я.
Кишлак и в самом деле был маленький — десятка два глинобитных домов, прилепленных к склону. Никаких признаков военных, никаких патрулей. В это время суток улочки и переулки были почти пусты. А те жители, что попадались на пути, на нас почти не обратили внимания.
Дом доктора стоял на отшибе. Одноэтажное строение из камня и глины, с плоской крышей и маленьким двориком, где сушились какие-то травы. Ахмед постучал в дверь, что-то крикнул. Дверь открылась, и на пороге появился он.
Человек лет сорока пяти, невысокий, коренастый, с сединой в волосах и глубокими морщинами на лице. Одет в местное — шаровары, рубаха, поверх жилет, а под ним угадывалась старая тельняшка. По загорелому лицу было видно, что он не мусульманин. Глаза были усталые, но взгляд внимательный, оценивающий.
Он посмотрел на меня, потом на Савельева, и что-то дрогнуло в его лице.
— Что случилось? — спросил он на русском. Голос хриплый, с непривычным акцентом, но слова правильные.
— Десантировались, ветер на скалу кинул. У товарища рука сильно пострадала. Нужна помощь.