Савельев дернулся, хватаясь за пистолет, но я его опередил.
Я быстрым рывком продвинулся вперед, выбросил руку с ребром ладони. Удар пришелся в шею, левее кадыка. Солдат охнул, глаза закатились, и он начал заваливаться. Автомат с лязгом упал на камни.
Я подхватил обмякшее тело, мягко опустил его на землю, оттащил за камни. Автомат и подсумок с магазинами забрал с собой — пригодится. Дорога до границы неблизкая.
— Живой? — спросил Савельев, глядя на неподвижное тело.
— Живой. Через полчаса очухается. Голова поболит, но это не смертельно.
Мы ускорили шаг. Через десять минут выбрались из оврага, поднялись к мотоциклу. Он стоял там, где мы его и оставили. Я проверил бензобак. Внутри плескалось от силы на пять-шесть километров.
— Долго не проедем, — сказал я, покачав головой.
— Неважно, сколько получится, столько и проползем. Найдем что-нибудь по дороге.
Двинулись на северо-запад, по горной дороге. Савельев теперь выглядел получше, хотя я понимал, как ему тяжело. Обезболивающее безусловно действовало, но рука на перевязи выглядела хреново. Нужен был врач, нормальная перевязка, антибиотики. Но до границы было далеко.
Проехать нам удалось километра четыре, потом двигатель заглох.
— Все, электричество кончилось! — пошутил я, глядя на Леху. Тот хмыкнул.
Дальше шли пешком, сначала вдоль дороги, потом заметили тропу, что уходила в горы. Судя по всему, ей недавно пользовались.
Я прокручивал в голове события последнего часа. Да- ракеты ушли. Пять из шести достигли цели, если верить словам оператора. Да, они могли попробовать ввести левые координаты и произвести запуск по пустому месту — этот момент я контролировал и видел их работу. Все совпадало.
Бен Ладен не должен был выжил. Даже если бы он и прятался в подвале, обломки стен, камни, ударная волна, огонь… Пять ракет. Шансов у него не было. Но и у меня уверенности не было. Никогда нет уверенности, пока не увидишь тело врага своими глазами, пока не убедишься, что оно уже не встанет.
Примерно минут через сорок мы вышли к развилке.
Дорога раздваивалась: одна уходила на север, в горы, вторая — на запад, к границе. На обочине стоял старый, облезлый пикап. В кузове, сваренном из листов железа и арматуры топтались козы. Никакого вооружения на нем не было. Капот был поднят, из-под него торчали чьи-то ноги в сандалиях. Когда мы подошли ближе, то услышали блеяние, а затем и какие-то ритмичные завывания.
— Это еще что за звуки? — удивился Леха.
— Песня.
Я подошел еще ближе. Водитель — явно местный житель. Не военный. Худой, загорелый, в грязной рубахе и шароварах. Он возился с двигателем, то ругался на урду, то продолжал петь какую-то песню. Изредка вытирал пот со лба.
Выбравшись из-за машины, он увидел нас и сразу же замер. Глаза расширились.
— Салям, — сказал я на пушту. — Не пугайся. Извини, но нам нужна твоя машина.
Он растерянно попятился, забормотал что-то про семью, про то, что он бедный человек. Просил его не трогать. Савельев встал с другой стороны, перекрывая путь к отступлению.
— Эй, спокойно! — сказал я. — Мы не собираемся тебя грабить, мы арендуем твой пикап, понимаешь? Машина нужна сейчас. Она на ходу?
— У меня нет денег, — заикаясь, ответил он. — Я простой крестьянин, еду в город за лекарствами…
— Слушай, довези нас до какого-нибудь города! Покажешь дорогу, машина останется у тебя. Мы тебя не тронем.
Он смотрел на меня, потом на Савельева, потом на пистолет, который я не прятал. Понял, что в его положении спорить с двумя вооруженными людьми не имело смысла.
— Хорошо, — выдохнул он. — Машина на ходу, но она перегрелась. Я почти закончил, мне нужно еще минут десять.
— Хорошо, подождем. Только не совершай глупостей, договорились?
Через десять минут он действительно закончил, закрыл капот. Я хотел сесть за руль, но передумал. Пустил местного на водительское место. Савельев — рядом с ним, а сам сзади. С помощью карт я мог контролировать дорогу до границы.
Двигатель завелся с пол-оборота — японская техника, она надежная. И не важно, что старая. Пикап выехал на дорогу, и мы покатили на запад.