— А у меня — работа. КГБ без дела не сидит. Да и семья тоже заждалась.
— У тебя семья есть?
— Конечно! Ты же не думал, что я тут сам по себе⁈ Жена, ребенок. Но сначала — госпиталь. Я, пожалуй, отлежусь там пару недель. Устал, что-то очень.
— Правильное решение.
Вертолет снижался. Внизу показались строения Кабула. Я смотрел на них и чувствовал, как отпускает напряжение, которое копилось сутками. Как уходит страх, боль, усталость. Остается только понимание — мы сделали это. Мы победили, пусть и таким радикальным способом. На угрозу нужно реагировать соответствующе. Мы показали, как нужно.
Но я знал: это не конец. Бен Ладен мертв, но его идеи — нет. Будут другие. Другие войны, другие угрозы. И где-то там, в будущем, нас снова позовут. Потому что это наша работа.
Но сейчас — домой. К жене, семье.
Вертолет коснулся земли. Аппарель открылась, и в лицо ударил сухой, горячий воздух. Я спрыгнул на бетон, помог спуститься Савельеву. На летном поле уже ждали: Игнатьев, Лейла, наши ребята, вернувшиеся из Волгограда. А вот Хорева не было, он либо в штабе, либо в Москве.
— Здорова, командир! — крикнул Шут, бросаясь ко мне. — Живой? Руки-ноги на месте?
— Живой, — ответил я, обнимая его.
Игнатьев подошел, посмотрел на меня долгим взглядом. Я ждал чего-то вроде выговора, но тот протянул руку и произнес:
— Макс, рад тебя видеть живым и здоровым! Генерал ждет. Правда, настроение у него дрянь…
Глава 3
Безжалостная машина
— Это у него настроение дрянь? — переспросил я, глядя на Игнатьева. Затем тяжко вздохнул. — Ну, ладно. Это плохо или очень плохо?
— Сам увидишь, — ответил майор и отвернулся. — Но как всегда, я на твоей стороне!
— Что слышно по Бен Ладену?
— Точной информации нет. ХАД работает с пакистанским ИСИ, обстановка сложная.
Я посмотрел на свои руки. Грязь, въевшаяся в поры коричневая пыль. Одежда пропахла потом, гарью и еще чем-то несвежим. И это еще несмотря на то, что мы позаимствовали из тайника доктора более-менее чистую одежду.
В таком виде идти к генералу? Да плевать. Не в театр приглашают.
— Лейла, — окликнул я девушку, — присмотри за Савельевым. Ну, чтобы его по-быстрому в госпиталь определили. Людей из КГБ здесь еще нет, не на кого ответственность возложить. А он мой друг.
— Не беспокойся, уже половина дела сделана, — ответила она. — Его уже забрали. Сказали, руку спасут. Но пальцы…
Я кивнул, сжав зубы. Ну, и то хорошо, что в таких условиях он еще держался, как мог.
Игнатьев на штабном УАЗ-е отвез меня к зданию штаба ХАД.
Длинный коридор, знакомые двери, знакомый запах с того времени, как мы день и ночь работали по террористу.
— Ну что, сейчас будет разбор полетов! — заметил Игнатьев, кивнув на дверь кабинета Хорева. — Заходим?
Я кивнул. Постучался.
Генерал-майор Хорев стоял у окна, спиной ко мне. Форменный китель расстегнут, на столе — карты, папки, стакан с остывшим чаем. Пепельница полна окурков. Пахло табаком, потом и еще чем-то старым. Возждух был буквально пропитан напряжением. Я все гадал, что же произошло такого, что заставило его так сильно нервничать?
— Товарищ генерал, капитан Громов по вашему приказанию прибыл, — доложил я, встав по стойке смирно.
Хорев не обернулся. Несколько секунд стоял молча, потом медленно повернулся. Глаза красные, под глазами мешки. Но взгляд — тяжелый, цепкий.
— Здравствуй, Максим, — сказал он тихо. — Живой. Хотя я уже вские варианты перебрал, пока пытался понять, как тебя найти и вытащить оттуда живым!