Наглый. Плохой. Злой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сначала я думала, что этот ад не закончится никогда. Я молилась, чтобы Бог меня забрал, но он почему-то был глух к моим мольбам.

Я еще не понимала, что ад начнется позже. Намного позже, когда физические страдания закончатся. Когда я пришла в себя после многочасовых актов насилия сексуального характера, физических избиений, мне сообщили, что, оказывается, я дала на это все согласие. И что я одна из тех, кто получает за это огромные деньги.

Мне всучили эти деньги, немаленькие для кого-то на то время, соглашусь, но они ничтожно малы для меня, чтобы излечить израненную душу.

Меня выкинули возле частной клиники, оплатили там пребывание, вот только я никогда больше не буду собой. Не смогу просто гулять по городу и не оглядываться по сторонам, не смогу смеяться с близкими мне людьми, не смогу завести семью и родить ребенка.

Я ничего больше не смогу, потому что я на долгой терапии, и я не могу вынести прикосновения к себе, одиночество, нахождение в толпе. Парадокс? Но вот так. Я не могу быть нигде.

Я жить не могу и не хочу, но живу, потому что я знала, что наступит день, когда я смогу высказать все это и больше не бояться ничего. Мне удалось покинуть страну и сменить имя, теперь я ничего не боюсь.

Деньги я сожгла в тот самый день, когда меня выписали из так называемой больницы на Проспекте Мира с вполне четким диагнозом, который бывает у людей, попавших в ДТП. И никакого насилия.

На экране вы увидите копии анализа крови — с тем самым химическим составом, что не может быть в организме без вмешательства. Мне объяснили, это комбинация седативного и препарата, вызывающего амнезию.

Вы мне скажете, почему вы должны мне верить? Так ведь любая может рассказать все, что угодно.

Но теперь перейдем к главному.

Меня раньше звали Анастасия Волконская, а дальше вы увидите видео всего того, что делал со мной Верховцев. Этот ублюдок снимает все на камеру. А еще он всех называет Янами. Всегда Яна. Яна. Яна. Думаю, несложно догадаться, почему. Это видео лежало на сервере его закрытого клуба. Я не хакер, мне его помогли раздобыть добрые люди.

Верховцев, это только начало. Приятного тебе просмотра и помни, что если не в этой жизни, то в какой-то другой ты будешь страдать, ведь карма догоняет всегда”.

Холод по телу опускается волнами, погружает меня в настоящую пытку.

Я судорожно всматриваюсь в видео плохого качества и мгновенно узнаю окружающую среду. Слишком понятно, где это, чтобы хоть какие-то подозрения возникали.

Это его офис и одновременно коворкинг, в котором я была лишь однажды, но спутать хоть с чем-то не получится.

Первые приступы тошноты хватают через тридцать секунд от начала просмотра. Я зажмуриваюсь и до боли прикусываю нижнюю губу, когда в ушах стоит крик раненого зверя, а не человека.

Люди так не кричат и не плачут.

Люди так умирают заживо.

“И нет, это не deepfake. Хотите — сравните шрамы, они всё ещё тут.”

Звучит голос за кадром.

Не дипфейк. Не искусственный интеллект.

Слезы на глаза наворачиваются сами. Мне плохо на всех возможных уровнях, а еще страшно, что я была так близка к монстру.

...Я опускаю телефон. Он выскальзывает из пальцев и падает на пол, экраном вниз. Света что-то говорит, но её голос звучит глухо, будто из другой комнаты. Мир качается, как в момент сильной морской качки — вот только вместо палубы под ногами — кафель, вместо запаха соли — кислый привкус паники во рту.

— Яна, ты в порядке? — Света уже рядом, сжимает мою руку. — Что ты посмотрела? Что там?

Я не могу ответить. Рот открыт, но голос не выходит. Не хватает воздуха, будто в грудь вонзили нож и провернули. Меня трясёт. Ноги становятся ватными. Я сажусь прямо на кафельный пол возле кофейни, не замечая прохожих, не реагируя на испуганный шёпот Светы.

Он называл всех Янами. Всех. Он делал с ними это и снимал. И всё это хранил. Мир рушится медленно, но неотвратимо.

Света, наконец, вытаскивает из моих пальцев телефон и, видимо, тоже включает видео. Я слышу, как она резко втягивает воздух, потом выдыхает со свистом. Через минуту она выключает экран.

— Это… это же…

Света застывает. Я впервые вижу на её лице не наигранную весёлость или участие, а настоящий, сырой ужас.

— Ты была с ним? — спрашивает она медленно. — С этим человеком?