Джеймс принялся торопливо собирать то, что налипло на решетку, и вдруг понял, что между прутьями что-то застряло. Обхватив склизкое месиво, он крепко сжал его и потянул. Ком будто сопротивлялся, не желая вылезать, и Джеймсу пришлось подключить и вторую руку.
Приложив недюжинные усилия, он вытащил – почти вырвал – застрявший предмет. В тот же миг вода над стоком начала закручиваться водоворотом и потекла в глотку трубы. Преграда была устранена – вода убывала довольно быстро.
Джеймс с облегчением глядел на то, как уровень этого зеленого болота понижается. Вот оно уже ниже коленей, а вот – у щиколоток.
Когда вода с чавкающим звуком окончательно исчезла за небольшой круглой решеткой, обнажив каменный пол, Джеймс уже собирался было положить ставший причиной засора ком в корзину, но вдруг заметил, что тот в некоторых местах странным образом блестит. Под налипшими илом и волосами скрывался какой-то металлический предмет.
Джеймс начал освобождать его, снимая слой за слоем склизкие волосы («И почему здесь столько волос?!»), и вскоре с удивлением понял, что держит в руке ключ. Ключ был довольно необычной формы: гладкий металлический стержень-мундштук и плоская головка с двумя ушками и круглыми отверстиями в каждой.
«Да это же заводной ключ!» – подумал Джеймс. Он видел такие штуковины прежде: с их помощью заводили механические игрушки, вот только этот ключ был довольно большим, как будто и «игрушка», для которой он предназначался, была весьма крупной. Может, ключ заводит автоматона?
Под налипшим илом обнаружилось еще кое-что: в одно из отверстий головки ключа было продето кольцо, на котором висел цилиндрический футлярчик размером с мизинец.
– Как ты оказался в клоаке? – пробормотал Джеймс, вертя ключ в руках. Он уже взялся за колпачок, намереваясь открыть футлярчик, как тут наверху раздались шаги. Кто-то подошел к люку и навис над проемом, заглядывая вниз.
– Лемюэль, это вы?! – позвал Джеймс.
Тот, кто стоял у люка, не ответил.
Джеймс попытался протереть стеклышки защитных очков, но они от этого стали лишь грязнее. При этом ему вдруг показалось, что в люк заглядывает вовсе не кузен.
– Я уже прочистил засор и собирался подниматься…
Договорить он не успел. Стоявший наверху человек наклонился и быстро опустил крышку. Лязгнул задвигаемый засов.
Джеймс опешил: «Меня заперли?!»
– Что вы делаете?! – крикнул он.
Ответом ему был хриплый смех. Так ехидно и самодовольно мог смеяться только один человек…
Джеймс бросился к лестнице и покарабкался по скобам вверх. Добравшись до крышки люка, он замолотил в нее кулаком и закричал:
– Это не смешно! Откройте! Выпустите меня!
Выпускать его явно не собирались…
Прекратив стучать, Джеймс прислушался: кажется, с той стороны люка больше никого не было.
Он снова принялся бить по крышке:
– Выпустите меня! Мадам Клопп! Откройте!
Джеймс начал звать на помощь, надеясь, что кто-то услышит, вот только переулок за аптекой представлял собой сущие задворки – вряд ли там мог оказаться какой-нибудь случайный прохожий. В отчаянной попытке выбраться Джеймс ударил крышку плечом, но добился лишь того, что ушиб его.
Он звал и звал, пока не охрип, и с каждым утекающим мгновением ему все сильнее казалось, что никто его отсюда не выпустит. Никогда. Никто не придет на помощь и не услышит.
И все же кое-кто услышал.
Неожиданно лязгнул засов и крышка поднялась. На Джеймса, удивленно почесывая бакенбарды, глядел тот, кого он меньше всего ожидал увидеть.
– Знакомые уши, – сказал констебль Тромпер. – Это ты, песик? Что ты там делаешь?
– Меня кто-то здесь запер! – воскликнул Джеймс. – Кажется, это была мадам Клопп!
– Эй, поосторожнее с обвинениями, – пробурчал констебль. – За клевету можно и в Хайд угодить.
Джеймсу было все равно. Выбравшись наружу и сорвав с лица очки с маской, он лихорадочно задышал, пуская в легкие свежий уличный воздух. Пока кузен аптекаря был под аптекой, наволокло тумана – переулок в нем скрылся почти полностью.