Я брызгаю ему в глаза одеколоном прежде, чем он успевает закончить. Альфа отшатывается с рычащим шипением, зажмуривая глаза, и падает обратно в люк. Внизу разражается еще больший хаос.
— Только не снова! — орет Виски. — Ебаная женщина-Призрак!
Я остаюсь сидеть на корточках у комода: клюшка в одной руке, одеколон в другой, готовая встретить того, кто сунется следующим. Но люк остается закрытым, хотя я всё еще слышу, как они ругаются внизу.
Тихий скрежет за спиной заставляет меня резко обернуться; сердце уходит в пятки. Окно сдвигается, и массивная фигура Призрака проскальзывает внутрь с удивительной для его габаритов грацией. В руках он держит пакет с едой на вынос, наполняющий лофт густым, пряным ароматом фо. Его синие глаза мечутся от люка ко мне и обратно к люку.
Неужели он рассказал им обо мне? Не думаю, что он бы так поступил, но не успеваю я спросить, как он в два широких шага пересекает комнату, ставит пакет на журнальный столик и, не сказав мне ни слова, исчезает в окне, как тень.
Несколько ударов сердца я смотрю ему вслед, на мгновение ошеломленная его внезапным уходом. А затем откуда-то снизу доносится звук бьющегося стекла, за которым следует леденящий кровь вопль Виски.
О боже.
Мое тело действует на автопилоте — мышечная память от месяцев планирования путей отступления срабатывает еще до того, как мозг успевает осознать происходящее.
Всё еще сжимая клюшку как импровизированное оружие, я бросаюсь к своему рюкзаку. Пальцы путаются в молнии; я резко расстегиваю его, чтобы схватить самое необходимое: одноразовый телефон, бумажник с заначкой и небольшой выкидной нож, который ношу для самозащиты. Распихиваю всё по карманам; сердце колотится о ребра.
Снизу доносится еще больше грохота. Звук ломающейся мебели. Глубокое альфа-рычание и оскалы, которые вибрацией отдаются в полу под моими ногами. Призрак среди них — я уже узнаю этот специфический рокот, более низкий и гортанный, чем у остальных.
Они дерутся. Все.
Из-за меня.
Я втискиваю ноги в кроссовки, не утруждая себя шнуровкой, а затем хватаю с вешалки у окна одно из черных пальто Призрака. Оно на мне просто гигантское, висит на моей хрупкой фигуре даже больше похоже на платье, чем его худи, но оно теплое и пахнет им. Я запахиваюсь в него, в последний раз вдыхая этот успокаивающий аромат полуночного леса.
Господи, надеюсь, что не в последний.
Очередной грохот снизу, за которым следует звук, с которым тело врезается в стену достаточно сильно, чтобы проломить штукатурку. Кто-то — не Призрак — ревет от боли, ярости или того и другого вместе.
Мне нужно выбираться.
Сейчас же.
Окно, через которое только что ушел Призрак, всё еще приоткрыто. Я поднимаю его до конца, и прохладный ночной воздух устремляется мне навстречу. Снаружи находятся крыша и площадка пожарной лестницы; металлическая решетка тверда под моими ногами, когда я перелезаю.
Ночной воздух холодит лицо, принося запах приближающегося дождя. Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь и глядя вниз. Пожарная лестница зигзагом спускается по стене здания, каждая площадка соединена короткой лесенкой. Прямой путь до земли, этажа четыре в общей сложности. Я лазала и по худшим местам.
Мои руки сжимают холодные металлические перила, и я начинаю спуск, двигаясь так быстро и тихо, как только могу. Звуки драки становятся громче, когда я прохожу мимо окон третьего этажа. Вспышка движения сквозь разбитое окно — то самое, через которое, должно быть, прошел Призрак — привлекает мое внимание, и я останавливаюсь, вглядываясь сквозь осколки стекла.
От того, что я вижу, кровь стынет в жилах. Гостиная внутри похожа на зону боевых действий. Журнальный столик лежит разбитый в центре комнаты. Книжный шкаф опрокинут, его содержимое разбросано по деревянному полу. А посреди всего этого четверо массивных альф сошлись в схватке.
Кровь сочится из шрама над глазом Призрака, пока он противостоит троим другим — Тейну, Виски и Чуме, — которые образовали вокруг него свободный полукруг. Они не нападают на него все сразу. В их бою, кажется, есть какое-то негласное правило, какая-то черта, которую они не пересекут, несмотря на жестокость. Один на один, по очереди. Словно они пытаются его усмирить, а не покалечить.
Или они просто пытаются выжить.
Пока я наблюдаю, Виски бросается вперед, пытаясь обхватить Призрака за талию. Призрак с удивительной для своих габаритов ловкостью делает шаг в сторону, используя инерцию Виски, чтобы впечатать его в стену.
— Ради всего святого! — орет Виски, уже отталкиваясь от стены. — Мы просто хотим с ней поговорить! Ты не можешь прятать её от нас!
Ответом Призрака служит низкий, угрожающий оскал, от которого даже сквозь стекло волосы на затылке встают дыбом.
— В этом нет абсолютно никакой необходимости, — говорит Чума; его голос звучит спокойнее, чем у остальных, несмотря на ситуацию. — Мы можем решить это, не разрушая весь дом стаи.
Ответом Призрака становится бросок на Чуму. Чума пригибается, и кулак Призрака пробивает стену насквозь прямо там, где только что была голова Чумы.
Мне следует идти дальше. Убраться отсюда как можно дальше. Написать Призраку, когда буду в безопасности, и решить, куда двигаться дальше. Но пока я смотрю, как эти четверо кружат друг вокруг друга, как волки, что-то во мне меняется. Осознание бьет с пугающей ясностью.
Они дерутся из-за меня.