АЙВИ
Последний час я щелкаю каналы, пытаясь найти что-нибудь — что угодно, — чтобы отвлечься, пока жду возвращения Призрака с нашей едой. На экране идет какое-то реалити-шоу про альфа-мудака со стаей из двенадцати омег, но я почти не обращаю на него внимания.
Такое чувство, будто идет холодная война, а я — ядерный секрет.
Я ерзаю на диване, плотнее запахивая плед Призрака на плечах. Первый укол подавителя всё еще действует, но это предательское, дискомфортное тепло продолжает накапливаться под кожей.
Тихий стук откуда-то снизу привлекает мое внимание. Я выключаю звук телевизора, напрягая слух. На мгновение не слышно ничего, кроме тишины, и я начинаю думать, что мне показалось.
Затем еще один звук. На этот раз более отчетливый. Металлический скрежет, словно кто-то ковыряет пол с другой стороны.
Пульс учащается. Я сползаю с дивана и бесшумно ступаю по полу к люку, который Призрак перед уходом заблокировал тяжелым комодом. Комод не сдвинулся, но прямо на моих глазах крышка люка под ним слегка дергается.
Щелк.
Звук отпираемого замка эхом разносится по тихому лофту. Люк толкают снизу, и он с глухим стуком ударяется о дно комода.
— Дерьмо, — рычит глубокий голос снизу.
Не Призрак.
Призрак, блять, не может говорить.
Адреналин вбрасывается в кровь, смывая любые остаточные явления лихорадки. Я в панике осматриваю комнату в поисках чего-нибудь — чего угодно, — что можно использовать для защиты. Взгляд падает на черную хоккейную клюшку, прислоненную к стене возле кровати Призрака. Я бросаюсь к ней, а заодно хватаю тяжелый стеклянный флакон одеколона, который распыляла по лофту ранее. Неплохой метательный снаряд.
Снизу доносятся приглушенные голоса, которые спорят:
—...говорил тебе, что это плохая идея...
—...просто хочу с ней поговорить...
—...Призрак нас, блять, убьет...
Голоса становятся громче, напряженнее. Раздается звук возни, словно тела толкают друг друга, а затем люк снова толкают снизу, на этот раз сильнее. Комод сдвигается на дюйм, будучи достаточно тяжелым, чтобы процарапать деревянный пол.
Я встаю сбоку от люка с поднятой клюшкой, готовая ударить любого, кто появится. Мои руки не дрожат, несмотря на бурлящий внутри страх. Это не первый раз, когда мне приходится защищаться от альфы, даже на этой неделе, и я уверена, что, блять, не последний.
Люк распахивается, и в проеме появляется голова. В тусклом свете я различаю взлохмаченные каштановые волосы и медово-карие глаза с настолько расширенными зрачками, что они почти поглотили радужку.
Виски.
Он пялится на меня, открывая рот:
— Мы твое совпадение...
Я со всей силы бью хоккейной клюшкой, точно попадая ему по голове сбоку и обрывая его на полуслове. Люк с грохотом захлопывается, когда он падает на пол с такой силой, что лофт содрогается. Я опускаюсь на колени рядом с люком, всё еще сжимая клюшку в руках.
У меня нет времени обдумать то, что он только что сказал, потому что голоса внизу перерастают в то, что звучит как полноценная драка. Кряхтение и глухие удары эхом доносятся через проем, перемежаясь криками.
—...говорил тебе подождать...
—...она меня, блять, ударила...
—...заслужил...
Люк снова с грохотом открывается. Я отползаю назад, занося клюшку, но на этот раз появляется другое лицо. У этого альфы длинные черные волосы и бледно-голубые глаза, которые слегка расширяются, встретившись с моими. Красивый. Почти слишком красивый для альфы. Точно Чума.
— Я прошу прощения, — начинает он.